Чтение онлайн

Миссис Ньюмен нерешительно сказала:

– Когда горничные вставали в пять утра, Эми не было в ее комнате, и они решили, что она уже внизу, но с тех пор ее никто не видел.

– Черт возьми, что происходит?
– гневно воскликнул граф.

– Не имею понятия, милорд.

– Так выясните все! Выясните и немедленно доложите мне!
– резко бросил он.
– И если ключ не будет найден, позовите того, кто сможет взломать дверь.

Внезапно сообразив, что произошло нечто непредвиденное, граф быстро прошел по коридору к Дубовой комнате.

У двери стояли с растерянными лицами две горничные и слуга.

При приближении графа они испуганно отступили в сторону. Тот заколотил в дверь кулаком, крича:

– Ула, это ты?

– Помогите! Помогите мне! Пожалуйста, помогите мне!
– донесся из-за двери слабый голос.

– Что случилось?

– Помогите! Помогите!

Приглушенный голос был едва слышен, и граф, обернувшись к застывшим неподалеку слугам, заорал:

– Немедленно откройте дверь! Яков, ты можешь что-нибудь сделать?

– Уже послали за столяром, милорд. Это означало, отправились за деревенским столяром и на скорое его появление рассчитывать нечего.

Граф, распаляясь все больше, гневно крикнул:

– В доме одни тупицы, неспособные даже открыть дверь! Пусть Ньюмен позовет сюда всех лакеев.

Прошло около часа, прежде чем кому-то удалось наконец взломать замок. К этому времени граф, выкрикивающий распоряжения и осыпающий руганью всех и вся, завелся настолько, что, когда слуги расступились, давая ему дорогу, он, как разъяренный зверь, ворвался в комнату.

Увидев на кровати Эми, со связанными руками и стянутыми шелковым шнуром ногами, граф лишился дара речи.

Затем извергая проклятия, он принялся обвинять служанку в содействии бегству Улы.

Эми, до смерти перепуганная его искаженным от ярости лицом, залилась слезами, а граф, выскочив из комнаты, приказал Ньюмену немедленно разослать во все стороны верховых на поиски девушки, - Она не могла уйти далеко!
– ревел он, врываясь в зал.

Ньюмен, поджидавший его, произнес тихим голосом, казавшимся едва слышным после воплей графа:

– Прошу прощения, милорд, к вам прибыл маркиз Равенторп. Я проводил его светлость в кабинет.

– Маркиз! Как я сразу не догадался!

Он стоит за всем этим!
– воскликнул граф, распахивая дверь в кабинет.

Маркиз, изящный и элегантный, в высоких сапогах, в которых отражался падающий из окон солнечный свет, стоял перед камином.

– Что вам угодно?

– Полагаю, ответ на этот вопрос вам известен, - холодно произнес маркиз.

– Если вы пришли за моей проклятой племянницей, - сказал граф, - то ее сначала еще нужно найти. Она исчезла, и я подозреваю, это ваших рук дело! Я подам на вас в суд, Равенторп! Не забывайте, что я опекун этой негодной девчонки и ее судьба в моих руках!

– Можете подавать на меня в суд, если вам будет угодно, - ответил маркиз, - но правильно ли я понял, что вы намереваетесь выдать Улу замуж за принца Кумара Хасина?

– Черт возьми, я не обязан отчитываться перед вами за свои поступки, вспылил граф.
– Девчонка выйдет за принца, даже если мне для этого придется избить ее до бесчувствия!

– Полагаю, вы наслышаны о репутации принца?

– Не собираюсь обсуждать это!

– Тогда я вам вот что скажу, - произнес маркиз, совершенно не повышая голоса, но тем нее менее его слова разнеслись во все уголки комнаты:

– Принц Хасин настолько погряз в пороке, что о его пристрастиях невозможно говорить без содрогания.

Затем он ровным и спокойным тоном поведал о всевозможных плотских утехах, граничащих с извращением, которыми принц Хасин предавался в Лондоне и которые, судя по всему, являлись неотъемлемой частью его жизни у себя на родине.

Маркиз своими словами словно загипнотизировал графа, и, когда он кончил, тот, пытаясь прийти в себя, побагровел еще больше.

– Даже если ваши слова - правда, в чем я очень сомневаюсь, - сказал наконец граф, - я не собираюсь отказываться от своего слова. Его высочество просил руки Улы, и каким бы влиятельным вы себя ни считали, Равенторп, против закона вы бессильны. Являясь опекуном Улы, я дал согласие на этот брак, и ничто не сможет остановить меня.

– Но вы сказали, Ула исчезла, - заметил маркиз.

– В одной ночной рубашке она далеко не уйдет, - ответил граф.
– Я отправил верховых слуг на ее поиски, и когда ее вернут домой, дерзкая девчонка без промедления будет выдана замуж за принца Хасина.

– Я намерен не допустить этого, - сказал маркиз, - и если понадобится, я без колебания лишу принца физической возможности думать о браке.

– Я упеку вас за решетку, Равенторп!
– заревел взбешенный граф.
– Вы низкий распутник, не гнушающийся общением с моей племянницей, имеющей скандальное прошлое, и, несомненно, вы уже воспользовались ее пребыванием под крышей вашего дома!

Последние слова были произнесены с издевкой, но маркиз по-прежнему держал себя в руках и ответил ледяным тоном:

– Если бы вы были помоложе, за такое гнусное предположение я вас ударил бы. Однако, полагаю, то, что я собираюсь сделать, окажется более болезненным.

Я лично прослежу за тем, чтобы вас вышвырнули изо всех лондонских клубов, членом которых вы являетесь, начиная с Уайтса и Жокей-клуба.

– Вы не посмеете!
– возразил граф, но взгляд его наполнился неуверенностью, и в тоне поубавилось спеси.

– Я считаю вас человеком без принципов и моральных устоев и, следовательно, недостойным именоваться джентльменом!
– сказал маркиз.
– Я не собираюсь ограничиваться пустыми угрозами и займусь этим сразу же, как только прибуду в Лондон.

Пройдя через комнату, он остановился у двери и добавил:

– А сейчас я не желаю ни секунды дольше оставаться в вашем обществе. Я отправляюсь на поиски Улы, а когда найду ее, верну под опеку своей бабушки, где девушка и будет находиться. А вы тем временем можете сколько угодно строить планы о тех действиях, которые предпримете против меня.

Помолчав немного, он сказал:

– Но помните, Чессингтон-Крю, я не только подтвержу под присягой ваше зверское обращение с беспомощной сиротой, но и поведаю во всех подробностях о тяге принца Хасина к маленьким девочкам и мальчикам, несмотря на что вы считаете его подходящим женихом для своей племянницы.

Последние слова маркиза прозвучали, словно щелчок бича:

– Я найду очень странным, если после этого вы, ваша супруга или ваша дочь осмелитесь показаться в Лондоне.

Не дожидаясь ответа, маркиз вышел. Оставшись один, граф, не в силах оставаться на ногах, упал в кресло.