Чтение онлайн

Кроме щедрого угощения, каждый получил в дорогу около двух килограммов пшена. В последний момент Кадзи вспомнил, что больше всего они нуждаются в соли и спичках.

— Простите, что злоупотребляю вашей любезностью, но мы лучше вернем половину пшена, если вы дадите нам немного соли и спичек! — сказал он.

— Пшено оставьте себе. Соль… Могу уделить вам немного. А вот спичек, к сожалению, в последнее время не выдавали, так что самим приходится экономить… Так что извините. — Хозяин развел руками.

Собрались в путь. Хикида, придя в отличное расположение духа, приставал к хозяину, пытаясь объясниться на ломаном китайском языке:

— Моя ходи Цзяньбоху! — повторял он. — Твоя скажи, куда ходи надо! Понял? Ты хороший китаец! Хорошо, хорошо!

Кадзи, поправлявший обмотки в сенях, горько усмехнулся.

Ведь в глазах этого китайца они мерзкие, ненавистные люди. И надо же этому дураку Хикиде лезть! Совершенно не понимает, с кем и как говорить! Покончив с обмотками, Кадзи распрямился и в этот момент заметил у очага коробок спичек. У него самого оставалось две-три спички. Да и эти, считанные, зажигались с трудом. Вчера они измучились, пока разожгли костер в сопках. Без спичек невозможно ни сварить пищу, ни согреться ночью. Спички необходимы!

Хозяин сказал, что сам нуждается в спичках. Он щедро угостил их, и можно не сомневаться, что не пожалел бы спичек, если б они у него были. Нет, как ни нужны спички, воровать нельзя… Нельзя отвечать злом на добро… Да, но спички все же нужны. Необходимы!

Кадзи собирался зажмурить глаза, когда будет брать винтовку у стены и таким способом побороть искушение. Но в тот момент, как правая рука сжала винтовку, левая сама схватила лежавший у очага коробок и сунула в карман.

— Спасибо за угощение! Спасибо!

Вряд ли кто-нибудь догадался, почему голос Кадзи звучал так хрипло, когда он прощался с хозяином. Но сам-то Кадзи знал, и этого было достаточно, чтобы омрачить себе настроение. Хозяин, конечно, уже заметил пропажу и теперь вспоминает о них с презрением: «И хорошо, что русские вас побили! Вы недостойны считаться великой нацией. Людское отребье!..»

— Нужно было бы вернуться и отдать… — сказал Кадзи, оглядываясь. — Да ведь прошли уже несколько километров…

И все-таки лучше бы вернуться и отдать эти проклятые спички, чем идти с такой тяжестью на душе! Обманывать людей, которые приютили тебя, накормили…

Тангэ молчал. Будь он на месте Кадзи, он тоже, без сомнения, попытался бы любым путем заполучить этот коробок. И наверняка так же вот украл бы. Стал бы он тогда раскаиваться и терзаться душой, как Кадзи?

— Тебе смешно, наверно? — спросил Кадзи. — Из-за какого-то ничтожного коробка…

— Чересчур совестливый начальник — плохой руководитель, — почему-то сухо проговорил Тангэ. — Возьми себя в руки.

«Да, я украл. Но ведь не для себя, — мысленно оправдывался Кадзи. — Митико, я убивал, теперь я сделался вором. Иначе я не смог бы к тебе вернуться!»

Кукурузному полю не видно было конца. Судя по всему, внизу должно быть большое селение. Но видеть его мешала густая зелень.

Пониже кукурузного поля — дорога. За дорогой, еще ниже, небольшое строение, похожее на хижину или сторожку. Только почему рядом колодец, а в огороде бродят свинья и куры?

Хижина оказалась пустой. На кане валялось одеяло, грязное, с торчащими клочьями ваты. Печь совсем остыла — видно, в ней давно не разводили огня. Хозяин либо ушел куда-то и там заночевал, либо вовсе уехал — подальше от беды. Но тогда почему он оставил без присмотра живность? Судя по обстановке, здесь жил бобыль.

— Что-то тут не так! — Кадзи остановился в дверях, но остальные, увидев кур и свинью, твердо решили остаться здесь на ночь.

Даже Тангэ высказался за это.

Хиронака и Хикида уселись на кан и, не спрашивая разрешения, принялись разуваться. В другое время Кадзи, хотя бы из одного упрямства, немедленно одернул бы их. И если он не сделал этого сейчас, то потому, что и сам невольно поддался общему настроению. Все еще колеблясь, он взглянул на Тацуко. Она присела на корточки возле двери. Вся ее фигура говорила: «Мне хотелось бы отдохнуть здесь, но ты рассердишься, если я скажу это, и я молчу».

— Что-то здесь не так, — повторил Кадзи. — Ну да ладно, отдохнем. Ямаура, сумеешь разделать свинью?

Ямаура вытащил из кармана маленький, покрытый ржавчиной складной ножик.

Хикида немедленно выскочил с винтовкой во двор и стал подкрадываться к свинье.

Кадзи вскарабкался наверх, на дорогу, и еще раз огляделся по сторонам. Ниже сторожки отлого тянулось поле, а еще ниже, где по краю поля изгородью стояли вербы, бежала речка. За речкой круто вверх поднимались обработанные участки, и так до середины склона, до густого леса. Опасность может грозить только со стороны дороги, Что ж, они смогут отступить к речке.

Один за другим прогремели два выстрела. Свинья с визгом метнулась с огорода в поле. Хикида и Тэрада погнались за ней.

Улыбнувшись, Кадзи направился обратно в сторожку.

18

Пока Ямаура разделывал свинью, Тэрада и Хикида гонялись за курами. На открытом пространстве куры проворнее и хитрее человека. Оглушительно кудахча, они рассыпались в стороны, с удивительным искусством сбивая с толку преследователей. Хикида, потеряв терпение, выстрелил, не целясь, промахнулся и снова выстрелил. Из двери выглянул Тангэ.

— Нам и свиньи не съесть. Оставь кур в покое. И перестань палить без толку, услышат!

Хикида отмахнулся. Он старательно прицеливался, и Тангэ ему мешал.

— Сказано тебе, не стреляй!

— Что у нас, два начальника объявилось? — опустив винтовку, ехидно спросил Хикида. — Ты позже меня к нам пристал, нечего командовать!

Но Тэрада поддержал Тангэ.

— Выстрелы далеко слышно. Зачем стреляешь?!

— А ты заткнись!

Хикида все-таки оставил кур. Впрочем, этот маленький инцидент не омрачил общей радости. На огромной сковороде весело трещала, поджариваясь, свинина, распространяя вокруг заманчивый аромат; все, как завороженные, глядели на шипящее, румянившееся на огне сало, и на всех лицах блуждала одинаковая улыбка.

Наелись доотвала. Даже Кадзи почувствовал, что нервное напряжение последних дней сменяется ощущением покоя; страх притупился. Прошло достаточно времени после выстрелов, которыми они убили свинью, так что, если б обитателям поселка эта стрельба показалась подозрительной, они уже успели бы примчаться сюда. Но кругом по-прежнему стояла тишина. Перекликались цикады. Совсем рядом длинными трелями наперебой заливались кузнечики. Кто знает, может быть, и в самом деле день принесет им только покой и вкусную пищу?