Чтение онлайн

Однако еще тяжелее было спать на покрытой инеем земле. В первую ночь пленные попытались заснуть, сидя у костров, но усталость все равно свалила всех на землю, и тут уж холодный северный ветер пробирал до костей.

Пленных удивило, что конвоир, вырыв углубление в земле, преспокойно улегся и уснул.

«Верно, они из другого теста», — подумал Кадзи. Но что закалило их, что помогло им сделаться такими, он понять не мог. Пленные сперва думали, что русские едят масло да сыр, оттого, мол, они такие здоровые, но эта была неправда. Пища русских солдат состояла из картошки, черного хлеба и негустого супа. Богатырское здоровье русских внушало и уважение и страх. Да, эти все выдержат, им все нипочем.

Кадзи заснуть не мог. Он проклинал свою злосчастную судьбу, собственную слабость и глупость, которые завели его сюда. В тупом оцепенении он смотрел на далекие звезды, казавшиеся примерзшими к небу, и чувствовал, что силы покидают его.

Если бы на следующий день он не встретился с Тангэ, он, наверно, попробовал бы убежать. Терять ему все равно было нечего…

Тангэ появился из леса во главе большой групы пленных. Он шел, держа рельс на плече, и о чем-то разговаривал с конвоиром. Кадзи первый узнал Тангэ.

— Значит, судьба была встретиться, — рассмеялся Тангэ, с удивлением рассматривая странное одеяние Кадзи. — А этих помнишь?

Кадзи покачал головой.

— Те самые, что прятались в горах. У них еще командир бородач был. Ты с ним повздорил, помнишь? Все получилось, как ты предсказал. Его солдаты кокнули, когда он попытался оказать сопротивление русским.

— А что стало с Хиронакой?

— Три дня назад умер. На глазах таял…

— И я, кажется, загнусь, — Кадзи тускло улыбнулся. — Все-таки нельзя было сдаваться в плен. Но я боюсь, что совершу еще одну ошибку…

Только вечером Кадзи заметил, что пленные, бывшие под началом Тангэ, избегали своего старшего. У костра они старались держаться подальше от Тангэ. Кадзи сказал об этом приятелю.

— Что же поделаешь… — ответил Тангэ. — Русские поставили меня старшим, а я же японец, как и они, это им не нравится. Меня тогда послали к ним с предложением сдаться. Конечно, не очень-то это было приятное поручение, но после того, как дело удалось, русские передали мне все руководство работами. А условия тут сам видишь какие. Правда, в Сибири, думаю, еще тяжелей придется, но там зато все поймут, кто был виновен в этой войне…

— И все равно ты с радостью туда едешь?

Кадзи в упор посмотрел на Тангэ.

— С радостью или нет, но еду, — сказал Тангэ. — Об остальном стараюсь не думать.

— Почему?

— Да как тебе сказать? Не думаю — и все. Думами разве поможешь?

Некоторое время молчали, костер весело трещал.

— И все-таки до смерти противно, — задумчиво сказал Кадзи.

— Что противно?

— Что мы как животные… Нас ведь за людей не признают, так, рабочий скот. И потом, они всех нас считают фашистами. Это же неправильно. Работы я не боюсь, и не в скудном пайке дело, и даже не в холоде. Нестерпимо другое: Сталин ненавидит японцев и мстит нам за войну, но ведь мы не классовые враги, почему же они держатся с таким высокомерием?

— С высокомерием?

— Да. Они считают себя выше нас.

— Что ж поделаешь? — Тангэ глубоко вздохнул. — Так пока сложилась обстановка.

— Конечно, делать нечего. — Кадзи тоскливо уставился на огонь. — А скажи, почему человек смиряется с такой неизбежностью?

— История все поставит на свое место, — ответил Тангэ, подвинувшись ближе к Кадзи, — а мы пока ничего не можем сделать.

— А я не собираюсь полагаться на историю. Если доживу до Сибири, все выложу им начистоту, все, что думаю. А тогда пусть хоть в тюрьму отправляют.

Будущее рисовалось мрачным. Самой усердной работой тут не заслужишь права высказаться начистоту. Никому нет дела до твоей моральной правоты, ты пленный, осколок агрессивной империи…

35

Демонтаж узкоколейки закончили через неделю. Возвращаясь в лагерь, Кадзи почти покорился неизбежному. Не потому, что проникся умонастроениями Тангэ, а просто потому, что слишком ослабел физически и не мог уже противиться несправедливости. Несколько ночей подряд Кадзи внушал себе, что его путь к новой жизни, путь служения социализму лежит именно через плен, что побег был бы капитуляцией, преступлением против этой новой жизни. Студеные ночи действовали на Кадзи двояко. Холод, проникавший сквозь рваную одежду и пронизывавший до костей, планомерно изматывал его. Нет, он, кажется, не переживет зиму. Советское командование не сможет сейчас обеспечить пленных теплой одеждой. Но если его ждет смерть, не лучше ли все-таки попытаться убежать? Но другой голос говорил иначе: побег — безумие. Подошла уже зима, огороды стоят пустые, пропитание достать будет невозможно. И организм ослаблен до предела. Нельзя пускаться на эту авантюру! Каждую ночь Кадзи мысленно беседовал с Митико и просил у нее совета. Но она то говорила «беги», то «не надо». Как же быть?..

— А как по-твоему, что посоветовала бы мне жена? — спросил он у Тангэ. — Чтобы я пошел на риск или терпеливо ждал конца мытарств?

Тангэ ответил не сразу.

— Не думаю, чтоб Митико посоветовала тебе рискнуть. Кому-кому, а ей известно, какой ты безрассудный.

Кадзи нахмурился.

— Разве можно сейчас поручиться за успех? Или поймают, пли убьют, или по дороге замерзнешь. Это же сумасшествие! А Сибири нечего бояться. Ты все выдержишь.

Кадзи кивнул, рассеянно улыбнувшись. Может, Тангэ и прав, против судьбы трудно бороться.

В лагерь они вернулись к вечеру следующего дня. Тэрады на месте не было. Наверно, уже поправился и вышел на работу, решил Кадзи.

Когда стемнело, все вернулись в ангар. Наруто, увидев Кадзи, изменился в лице. Он как-то нерешительно подошел к нему и тихо сказал:

— Тэрада умер. Эта сволочь Кирихара доконал его.

— Дня через два, как ты ушел, у него уже жар спал и он поднялся, — сказал Кира. — Встал, конечно, все-таки рано, надо было бы вылежаться, но он решил нас накормить и отправился за очистками. Видно, что-то собрал и вернулся в ангар. Тут его этот Кирихара и застукал. Отправил чистить уборную, а он едва уже на ногах стоял… Там он и свалился среди нечистот…

Кирихара приказал облить его водой, чтобы смыть нечистоты, и потом отправить в больницу. Там он на третий день и умер.

Кадзи слушал, не проронив ни слова.

Перед сном Кира привел к Кадзи пленного, который видел, как умирал Тэрада.

— Он умирал в полном сознании, но не говорил ни слова. Только повторил несколько раз «Кадзи». Я было подумал, что это имя женщины. Он страшно мучился, но ему даже укол не сделали, а ведь врач-то в больнице японец.

— Спасибо, хватит. — сказал Кадзи.

— Я с нетерпением ждал вашего возвращения, Кадзи, — прошептал Наруто. — Нельзя эту дрянь в живых оставить.

— Может, придумаем что-нибудь? — спросил Кира. — Ты мне не поверишь, но я ходил к Ногэ. А он, гад, даже слушать не стал.

— А конвоир все видел?

— Видел, но ведь состава преступления нет. Попробуй докажи, что Кирихара виноват! Ведь он не с постели Тэраду стащил и погнал в уборную.

— Чего тут рассуждать? Если хотите, я сам расправлюсь с этим Кирихарой! — вскипел Наруто.