Чтение онлайн

— Да, вот это, кажется, было, или я по картам гадала, — Летиция посмотрела на ладонь Медведева. — У вас глубокая линия жизни.

— У тети хобби, она всем по руке гадает, — накачавшись на завитке люстры, Веронике на макушку плюхнулась панама, — но если хочешь узнать правду, обращайся лучше к бабуле. — С улыбкой она подхватила левой рукой съехавший на затылок головной убор.

— Я и без карт скажу, что у вас все будет хорошо, — бабушка убрала под плед пузырек с лекарством.

Обед было решено не откладывать на потом, а совместить его с поздним завтраком, благо все угощения были заготовлены накануне. По комнатам разошлись только для того чтобы переодеться.

— Полпервого мы вас ждем в столовой, — Летиция показала на настенные часы с символами вместо цифр.

Единицу на них заменяла — клубника, двойку — банан, вместо тройки — санки, остальное символы были в том же духе.

— Ваша с Моник работа? — Костик потянул вниз гирю-шишку от часов.

— Сначала мы переделали календарь на весь год, затем входную дверь, а часы нам ну ни как не удавалось модернизировать. Тетя следила за ними строго. Пришлось даже разыграть сцену с похищением, а затем…

— Сколько же вам было лет? — перебил подругу Медведев.

— Лет по восемь или по девять, — взяв Костика под локоть, Вероника повела его в сою комнату.

— Получается вы с Моник одногодки.

— Мы оба льва, то есть львицы по гороскопу.

— Но вы же не близняшки?

— Нет, — подтвердила Вероника.

— Тогда я не понимаю, как это все получилось, — Медведев путался в родственных связях Вероники.

— Господи, все же просто, Моник не моя родная сестра, а двоюродная. Летиция ее мать. Теперь уразумел?

— Допустим, — Костик переваривал услышанное, — а Летиция и твоя мать родные сестры?

Вероника, открывавшая дверь в свою комнату, согласно кивнула.

— И рожали они вас одновременно.

— Да, в августе, там разница всего в неделю, но Моник вечно считает себя старшей и более умной. Слышал бы ты, какие она мне советы по телефону дает, — Веронике самой стало смешно.

В комнате Вероники на Медведева повеяло законсервированным на годы детством и юностью. По полочкам были рассажены куклы-барби, плюшевые собаки и медведи. Обои сплошь завешены постерами любимых певцов и артистов, кино афишами и картинами собственного исполнения.

Перед одной из них Костик и остановился. С полотна на него, не то с любопытством, не то с недоумением смотрела стая ворон. Птиц на картине было так много, что Медведев не сразу сообразил — «Они же все сидят на дереве!».

— Это одна из лучших моих ранних работ, я тебе потом другие картины покажу, — Вероника сняла через голову блузку и бросила ее на кровать. — Ты споласкиваться будешь? Нет? Тогда я первая пошла под душ, — теперь на кровать упал и лифчик с юбкой.

За обедом Костик узнал много нового о родителях Вероники, в этом ему поспособствовали словоохотливые бабушка и Летиция.

И оказалось, что между Вероникой и Моник гораздо больше родства чем он предполагал — у них на двоих был один отец.

Раньше, давно, дом принадлежал не Пуасону, а деду Летиции и Жульет (мать Вероники) Тьери Корно и вместо чемоданного магазина на первом этаже и в подвале размещалась типография. В ней наборщиком служил молодой парень Андре. Сам он был из Шербура, поэтому и снимал комнату здесь же у Корно на третьем этаже. Летиция и Жульет сдружились с щедрым на комплементы красавцем-наборщиком. Андре каждой из сестер обещал любовь до гроба, а когда выяснилось, что он скоро дважды станет отцом — по-тихому сбежал. Так в восемнадцать и двадцать четыре года, соответственно для Жульет и Летиции, они стали матерями одиночками.

Костик тут же провел математический расчет: «Если Веронике сейчас девятнадцать, значит и Моник столько же. Прибавляем это к двадцати четырем и получаем. Что Летиции сейчас сорок три года. Значит, с утра я был не так и далек от истины, дав ей, на вскидку сорок пять».

Дальнейшая судьба сестер сложилась по-разному. Летиция осталась дома в Лионе, а Жульет отправилась на поиски Андре. Где-то в Португалии она нашла его, и они прожили вместе три года. Затем Андре снова сбежал, оставив, на сей раз Жульет уже с двумя детьми (у Вероники появился младший брат Грегуар).

О его существование Медведев даже и не догадывался!

В девяностом году Жульет и Андре снова встретились. Что между ними произошло, ни кто не знает, но только машина, в которой они ехали, вылетела с дороги и разбилась. Грегуара забрали к себе родители Андре, а Веронику удочерила Летиция.

Костик постарался представить, как бы эта история выглядела на родной Камнегорской земле, но ни чего из этого не получилось. «Все-таки разные у нас Европы. В России Андре сразу бы прибили!».

— А теперь, настала очередь для сладкого, — Летиция принесла из кухни яблочный пирог.

— Пожалуй, я уже больше не смогу, — Медведева обкормили ни только едой, но и разговорами. Он начинал побаиваться, что не сможет встать из-за стола, по причине заворота: либо кишок, либо мозгов.

— Это фирменное блюдо нашего дома, и отказа я не приму, — Летиция отрезала самый лакомый кусочек (на ее взгляд) шарлотки и положила Костику на блюдечко.

«Может, хоть ты мне поможешь?» — Медведев был готов поделиться своей порцией пирога хотя бы с котом, но в песочных глаза Батиста читался ответ: «Была бы у тебя мышь, а это уж без меня, кушай сам».

На ужин старые друзья Вероники заманивали в ресторан, но наша парочка предпочла этому прогулку по парку.

Они вернулись домой глубоко за полночь мокрые и довольные.

Костик по давней русской традиции открыл летний сезон, купанием в пруду парка.

— Да ты не бойся, здесь дно чистое, один песочек, — уговаривал он Веронику искупаться вместе с ним.

— Неудобно, люди смотрят.

— Какой там, все давно уже разошлись, — Медведев подплыл на мелководье и, ухватив Веронику за щиколотку, потащил ее на глубину.

— Что ты делаешь, отпусти, я же в одежде! — Вероника шлепала ладонями Костика по спине.

— Так будет даже теплее, — и поднырнув под Веронику, он опрокинул подругу в воду с головой.

— Месть! Сейчас ты узнаешь, что это такое, — Вероника зашвырнула в пруд лежавшие аккуратной стопкой на берегу вещи Костика, после чего натолкала в трусы Медведева песка и тины со дна водоема.

За этим увлекательным занятием их и застал жандарм.

— Только не говорите мне, что вы не умеете читать, здесь ясно написано, пруд предназначен только для птиц, — страж порядка показал на предупредительную табличку на берегу.