Чтение онлайн

— По воскресеньям в нашем приходе служатся замечательные проповеди. Сегодня присутствовал даже сам епископ. Надо и вам с Вероникой сходить. Я конечно понимаю, что молодежи нынче ни до бога — телевизор, компьютер. Но хотя бы ради хора загляните, он изумительно поет, — бабушка открыла створку лифта. — А вообще Костик, ты крещеный?

— У нас раньше в Камнегорске, да и наверное во всей стране это был не принято. Сначала поголовно школьников загоняли в октябрята, затем в пионеры. Я вот даже успел вляпаться в комсомол.

— Это наверное что-то нехорошее, раз ты о нем так отзываешься? — бабушка на коляске преодолела порожек отделявший лифт от коридора.

— По мне да, а кому-то даже нравилось, карьеру на этом делали, — Костик открыл дверь-зеркало, пропуская вперед бабушку. — Партком, горком, пайки, путевки, машина, квартира, дача. А церковь в центре города на улице Ленина у нас была отдана под склад.

— Креста на них нет! — возмутилась бабушка.

— Сейчас слышал, обитель вернули патриархии, собираются восстанавливать, — Успокоил ее Медведев. — Пацанами мы крестный ход отправлялись смотреть в деревню. Нам тогда было дико любопытно, чего толпа прихожан с иконами вокруг церкви ходит, да еще поет под колокольные перезвоны.

— Батист, батист, — Вероника звала кота, но того ни где поблизости на крыше не наблюдалось. — Куда же ты запропастился?

— Ничего, нагуляется и вернется, — Моник наклонила голову, проходя в низкую дверь. — У него же тут любовь на третьем этаже, рыжая такая, чистенькая, ухоженная кошечка, ни то, что наш бандит.

Вероника еще несколько раз позвала: «Киса-киса», и закрыв за собой дверь, спустилась вниз по лестнице за сестрой.

— Ах, ты негодный путешественник уже здесь? — она немало удивилась, застав Батиста в коридоре на полке со шляпами. — Ведь двери были закрыты? Неужели спустился по трубе, — Вероника пощекотала коту усы, тот, недовольно отведя морду, фыркнул.

Костик лежал на полу и явно не у Сесиль в хижине.

«Тогда где я?» — он посмотрел по сторонам и опознал соседнее помещение, как кабинет губернатора.

«Что я тут делаю, и почему все мое тело вымазано зеленой краской?», Медведев попытался сесть, но сил хватило только приподняться на локте. Голова закружилась, а перед глазами промелькнул образ духа огня. «Бр, не уж-то я вчера перепил. Нет, кажется, было что-то другое».

Рядом с Костиком уселся орел и, сложив крылья, спросил: «Куда ты дел сокровища острова?».

Медведев хотел ответить, что ни чего не знает, но птица растворилась в воздухе так же неожиданно, как и нарисовалась.

«Я догадался, это всего лишь сон. В жизни такой бредятины со мной произойти не может», для подстраховки Костик ущипнул себя за руку. Боль оказалась настоящей. «Значит все — меня посетила белая горячка!», Медведев с легкостью смирился и с сумасшествием и с новым гостем. Им оказался сам Тусегальпо.

— Мне понравилось, как ты вчера играл на барабане. Пожалуй, я помогу Марселю. Но ты должен вернуть сокровища острова!

И снова Костик не успел задать вопрос: «Какие собственно сокровища на Изабель и почему они должны быть сейчас именно у него — Медведева?», как Тусегальпо превратился в змею и уполз из хижины.

«С этим форменным безобразием надо что-то срочно делась, а то рехнусь напрочь!», Медведев пошарил рукой по столу, на котором у шамана хранились снадобья, ухватил первую попавшуюся склянку, убедился, что на дне плещется жидкость, и выпил сладковато-противное «лекарство».

Толи снадобье оказалось верным, толи подействовала сила внушения, только навязчивые видения отступили от Костика. Он даже вспомнил, что вчера с ним происходило.

«Колдовской обряд, итить его налево! Можно подумать Марселю от него легче стало. Как лежал весь побитый и изодранный, так наверное и лежит. Шаман, больной наркоман, сам пусть обнюхается и обопьется порошков с зельями, но зачем других в это втягивать. Меня вот накачал до такой степени одурения, что я якобы летал в компании орла и души Марселя в жерло вулкана и принес оттуда золотую маску, которую и вручил Тусегальпо. И после этого «подвига», сподручные духи Тусегальпо будут меня обвинять в том, что я спер их драгоценные сокровища острова. Бред!», Костик встал с плетеной тростниковой циновки и, отряхнувшись, вышел из хижины.

От вчерашнего дождя осталось, затянутое хмурыми тучами небо, да лужи на поляне.

Гвинет, под чутким руководством шамана, копала отводную канаву.

— Здесь необходимо еще на пол локтя подтяпать, — губернатор указал на узкое место канавы.

— Мне одной тяжело, пусть еще кто-нибудь поможет, — Гвинет оперлась на мотыгу, перевести дыхание.

— Сейчас тебе Костик в работе подсобит, — шаман помахал рукой заспанному и квелому Медведеву.

— Можно я потом покапаю, — работать Костику ни то чтобы не хотелось, а просто не моглось.

— Нет, надо сейчас закончить, а то дождь снова пойдет и тогда, все наши строения потонут, — губернатор палкой вырисовывал на земле дальнейшее направление канавы.

Копательно-строительные работы подходили к концу, когда из хижины показался вполне здоровый, хоть и поцарапанный Марсель. Под мышкой у него был кривой сучковатый костыль, а в руке он сжимал тесак.

— Надо разобраться с подлыми гнусными Махиджи. Они должны поплатится за свое коварство!

— Ну, куда ты сегодня пойдешь, давай завтра, — Гвинет попыталась отговорить мужа от преждевременных карательных «прогулок» по лесу.

— Махиджи, наверное, уже уплыли, но проверить остров все же стоит, — шаман встал на сторону Марселя. — Поэтому вы втроем и отправитесь, — губернатор подразумевал Марселя, Костика и приволокшего из леса поваленное дерево Джека.

— И как мы с людоедами-туземцами, голыми руками будем сражаться? — Медведеву показалось одного, хоть и здорового тесака на компанию из трех человек — мало и вообще он отрицательно относился к насилию с кровопролитием.

— Не волнуйтесь, что-нибудь вам подберем, — шаман похлопал себя по карманам. — Вот баба, опять сперла! Сесиль, где ключи?

— Уже несу, — тут же откликнулась воровка.

— Зачем брала без спроса? — губернатор грубо вырвал у нее из рук связку ключей.

— Так у тебя они снова потеряются, у меня в сундуке надежнее, — опустив голову, оправдывала свою привычку все тырить Сесиль.

— Ни чего подобного, я точно знаю, что и где у меня лежит! — шаман не хотел признаться самому себе, в том, что начинал страдать легким склерозом, который в основном выражался в утере тех или иных предметов.

— Отчасти Сесиль права, вспомни, как нас накрыло высокой волной, и ты впопыхах спрятал на дереве амулет и корону, а потом целый месяц не мог найти. Мы из-за этого даже толком жертву Тусегальпо принести не могли, чтобы он больше на нас не насылал цунами, — Гвинет забросила и мотыгу и канаву.