Чтение онлайн

– Я не хочу вспоминать, слишком долго пытался забыть. Не хочу говорить… Не хочу.

– Я подожду. Сколько захочешь, Герман.

Алекс втащил несопротивляющегося любовника в спальню и неторопливо, наслаждаясь каждым мгновением, раздел. Оставил стоять в потоке света из окна, любуясь стройным телом. Герман запрокинул голову назад, и устало закрыл глаза, отдаваясь на волю Алекса, который вздохнул с облегчением, не чувствуя барьера. Герман не отгородился от него, а значит, доверие он всё же сумел заслужить. Алекс сбросил одежду и аккуратно уложил любимого на удобную длинную банкетку, стоящую у изножья кровати. Развёл его ноги в сторону и удобно устроился, принявшись ласкать сначала руками, а потом губами член парня. Герман под его руками ёрзал и тихо постанывал, зарываясь пальцами в волосы Алекса, который изводил его от всей души, припомнив весь свой немалый опыт. Его жаркий язык кружил по головке, пальцы нежно перебирали и гладили мошонку. Наконец, он отпустил стоящий колом член и его губы поползли вверх, по пути целуя упругий плоский живот, бусины сосков, тонкую ключицу, стройную шею, пока не добрались до искусанных губ. Алекс покрыл поцелуями любимое лицо, а потом чуть отстранился и подхватил Германа на руки, заставив обхватить длинными ногами себя за бёдра.

Несколько шагов и они оказались на мягкой постели. Прохладный шёлк простыней принял их в объятия. Алекс на секунду навис над Германом, улыбнулся и подарил ещё один жаркий поцелуй, а затем… Быстрый переворот, и вот уже Герман лежит между широко разведённых ног любовника с недоумением глядя в смеющиеся карие глаза.

– Смелее, - прошептал Алекс, немного подкидывая бёдра.

– Ты…

– Хочу тебя. Сегодня. Сейчас. Всегда.

– Настолько доверяешь?
– всё ещё не веря спросил Герман, скользя рукой к расщелине между подтянутых ягодиц своего неожиданного подарка. Там было смазано и растянуто, словно ждало только его. А ведь так и было.
– Гриневский, я тебя…

– Тс-с-с, - Алекс быстро положил палец на губы Германа, понимая, что он ещё не готов сказать то, что ему хочется услышать. Признания во время или после секса ему всегда казались немного фальшивыми.

Герман приоткрыл губы и мягко обхватил палец, чуть пососал, вызвав искру в глазах Алекса и тихий стон. Он легко проник в подготовленное отверстие и сделал первое движение, наслаждаясь теснотой. Сразу стало понятно, что Алекс не часто был снизу. Он доверился ему, и сердце сразу наполнилось теплом, изгоняя страх и холод. Даже не зная всего, Алекс пришёл, дав понять, что хочет быть рядом несмотря ни на что. Это дорогого стоило. Герман не остался в долгу, доведя любовника до звёзд в глазах, до громких сладких стонов, до дрожащего и выгибающегося в экстазе тела, шепчущего нежные слова. Он догнал его, сам выгнувшись в последнем рывке и откинув голову назад. Что было дальше, Герман не помнил, главное, он чувствовал себя в безопасности и тепле. Он проснулся, когда за окнами ещё была серость февральского утра. Повернул голову, долго смотрел на любимые черты лица, слушал тихое дыхание, а потом аккуратно, чтобы не разбудить выскользнул из постели. Вещи были собраны, билет на самолёт куплен. Ему необходимо было время.

Алекс проснулся один в широкой постели. Он прислушался, и квартира ответила ему тишиной. Тишиной одиночества. На всякий случай он позвал по имени того, кого настолько сильно любил, что готов был отпустить и ему никто не ответил. Алекс и не ждал ответа, он видел накануне вечером чемодан в прихожей и понял, что Герман уехал. Он оделся, спустился вниз и уже собираясь уйти, заметил на стеклянном столике красную папку. На ней светлым пятном выделялась записка. «Мне нужно время. Слишком много мыслей в голове. Рядом с тобой я не могу трезво мыслить. Отдай папку Рогозину. Он поймёт, что с ней делать. Удачи, Алекс, и спасибо за всё». Гриневский скомкал записку в кулаке и тяжело вздохнул. Затем развернул листок, разгладил, сложил и спрятал в карман. Уходя он заметил, что чёрной папки с материалами Рогозина нигде не было видно, и усмехнулся. «Интересно, что в красной папке? Что же Герман дал взамен?» - любопытство потихоньку прогоняло печаль, оставляя надежду. Алекс был уверен, что никуда его любимый человек от него не денется. Он вернётся, пусть даже через месяц или год.

На дворе была почти середина марта, и весна потихоньку вступала в свои права, радуя перезвоном капели и изредка выглядывающим из-за туч солнышком. Алексу было тоскливо и очень хотелось праздника. Яркого, шумного, фееричного. Но где ему взяться-то? Звонил Стаховский и приглашал отметить Масленицу в Усадьбе, но без Германа туда ехать не хотелось. Видеть счастливые лица и сходить с ума от одиночества? Увольте от такой радости. Не спасала даже работа, на которой после нервотрёпки наступило затишье, стабильность и спокойствие. Красная папочка Германа сыграла роль бомбы, причём в буквальном смысле. Алекс, приехав на работу, хотел было заглянуть в неё, но подарочек утащил Рогозин с абсолютно счастливой мордой. Утащил и пропал на пару дней. Алекс едва не умер от беспокойства и любопытства. Зато про последствия действий своего начальника безопасности он узнал из газет и новостей, так как их настырный противник был взорван в собственной машине неизвестными злоумышленниками. Хотя для Рогозина, как оказалось, не такими уж и неизвестными. Когда Алекс поинтересовался, за что так поступили с известным в городе бизнесменом, Егор хмыкнул и коротко бросил:

– А нечего было общак воровать.

И только позже Алексу таки удалось вытрясти у него историю, связанную с красной папкой и его таинственным исчезновением. Оказалось, некий криминальный авторитет решил порвать со своим прошлым, да не просто так, а прихватив солидный куш. Воровать у своих всегда считалось делом наказуемым, но авторитет подстраховался. Сменил не только имя да фамилию, но и лицо с помощью покойного доктора Агарова. Только Иннокентий Вениаминович тоже оказался хитрецом и собирал компромат на своих самых интересных клиентов, которых после можно было пощипать ещё пару раз. Скорее всего, Герман прихватил из картотеки доктора несколько дел, чем-то заинтересовавших его. Вот одно из них и пригодилось. Он опознал на фото одного из клиентов доктора и подарил Алексу шанс выпутаться из сложной ситуации. А Рогозин знал бывших сотоварищей беглого авторитета, вот и отправился на встречу, прихватив подарочек. Бизнес перешёл в другие руки, вор получил по заслугам, а о компании Гриневского пообещали забыть.

Глеб Горянский несколько раз приезжал и сообщал новости о друге, прекрасно понимая беспокойство Алекса. Они даже подружились и однажды напились так, что Глеб остался ночевать у Гриневского, где утром их с больной головой и нашла Лена. Она отругала их, а потом шепнула на ухо Алексу, что всё будет хорошо и накормила их вкусным завтраком. А Герман не писал, не звонил. Только раз в неделю на электронку приходила новая фотография какого-нибудь потрясающего места, давая понять, что с ним всё в порядке. Но Алексу хотелось большего. Он хотел его обнять, почувствовать тепло кожи, аромат волос.

– Алекс, езжай-ка ты домой. С такой тоскливой рожей только ворон пугать. От тебя сотрудники уже шарахаются, - проворчал Рогозин, заглянувший в кабинет шефа.
– Ты им весеннее настроение портишь.

– В пустой квартире я свихнусь быстрее.

– Возьми отпуск, а? Недели на две!

– А компания?
– тоскливо поинтересовался Гриневский. Отпуск дело хорошее, но точно не в одиночку.

– У тебя замы за весьма приличную зарплату не только штаны протирают, но работают. Выплывем, не утонем. Езжай, а?

Короче, угрозами и уговорами Рогозин таки Алекса с работы. В квартире было тихо. «Знал бы куда Герман запропастился, сам бы к нему приехал. И попробовал бы он куда-нибудь удрать! Наручниками бы к себе приковал!» - проворчал мысленно Алекс, опускаясь на мягкий диван и закрывая глаза. Только он расслабился, как почувствовал чьё-то дыхание рядом, а затем лёгкий ветерок пошевелил волосы на затылке. Он подскочил на ноги и увидел улыбающегося, довольно шуткой… Германа. Загорелый, в белой футболке, светлых джинсах и босой, он стоял в паре метров от него. Алекс даже моргнул, пытаясь прогнать видение. Но оно никуда не делось, и даже наоборот. Изволило рассмеяться и подойти вплотную, положить руки на талию и прикоснуться губами к губам.

– Ты, - потрясённо выдохнул Алекс, беря лицо Германа в свои ладони. Серые глаза искрились весельем.

– Угу. Вернулось блудное привидение. Домой примешь? Или мне назад уехать?

– Я тебе уеду!
– пригрозил Алекс, шлёпнув по обтянутому джинсами упругому заду, вызвав очередной смешок.

– На этот раз уедем вдвоём, Гриневский. И возражения не принимаются! Минимум на две недели у тебя отпуск.

– Вы с Рогозиным сговорились что ли?
– проворчал Алекс, покрывая лёгкими поцелуями лицо Германа. Тот не мешал и только прикрыл лаза от удовольствия.

– Конечно. Мы же о тебе беспокоимся.

– Егор? Зараза! Он знал?
– на губах Германа расцвела довольная улыбка. Алексу осталось только рассмеяться. Заговорщики, мать твою!

– Как ты смотришь на карнавал?
– вдруг поинтересовался Герман, беря Алекса за руку и толкая обратно на диван. Он удобно устроился на коленях Гриневского и теперь сосредоточенно развязывал его галстук.

– В Рио?

– Мне посоветовали место намного интереснее. Салвадор-да-Байя, бывшая столица Бразилии. Там проходит самый большой в мире уличный карнавал, лучше, чем в Рио. И в музыкальном плане тоже. Мы едем туда. Билеты и гостиницу я заказал ещё две недели назад, так что всё будет в лучшем виде.