Чтение онлайн

В этом сне он пробирался сквозь какие-то руины, окутанные туманом, а вокруг него сотни людей молили о чём-то небо. Юньлань же продолжал идти вперёд, пока не оказался на пустыре, залитом абсолютной темнотой. Эта темнота раздражала, и Юньлань щёлкнул пальцами: маленький огонёк, вспыхнувший на его ладони, умер прежде, чем успел хоть что-нибудь осветить.

— Зря я это сказал, — вздохнул кто-то у него за спиной. — Тебе обязательно было доводить до такого?

Это был странный голос: вместо того, чтобы вливаться в уши, он звучал как будто прямиком в сердце, каждым словом, как ледяным колом, навылет пробивал грудь.

Чжао Юньлань проснулся от этого дикого холода. Кажется, уже было утро, и Шэнь Вэя рядом не было: наверное, вышел за продуктами.

Юньлань открыл глаза, чтобы увидеть темноту, и сразу закрыл их. Сердце его трепетало и болезненно колотилось о рёбра, в лёгких не хватало воздуха, а ладони взмокли от пота.

Что это был за голос? Кому он принадлежал?

Сев на кровати, Юньлань ущипнул себя между бровей и раздражённо вытер влажные ладони. В голове его теснились тысячи разных мыслей, а вокруг стояла кромешная темнота.

Которой он не мог выносить ни секунды дольше.

Глава 61.

Торопливо умывшись, Юньлань на ощупь отыскал на кофейном столе больничные бинты и таблетки. Закрыв глаза, он забинтовал себе голову и нащупал на прикроватной тумбочке ручку и бумагу. Что это была за бумага, его нисколько не заботило: Юньлань нацарапал на ней пару слов, которые должны были сообщить Шэнь Вэю, что он поехал в офис, и вышел из дома, стараясь с осторожностью соизмерять каждый шаг.

Сердце, что никак не успокаивалось после кошмара, наконец-то перестало больно колотиться о рёбра.

Когда лифт остановился на первом этаже, Юньлань медленно выдохнул и сосредоточился на своём третьем глазе.

Наружу он вышел ровным и уверенным шагом.

Вокруг было много людей, и Юньлань быстро научился отличать их по странной мерцающей ауре. Фигуры, у которых ауры не было, он распознать не мог.

Поначалу его зрение было слегка размытым: смешение теней и света, только и всего. Однако стоило присмотреться, и вскоре Чжао Юньлань уже приспособился к тому, чтобы по-новому смотреть на окружающий мир, и темнота вокруг распалась на чёткие линии.

Постепенно он научился видеть истинный огонь, а затем каждый из проходящих людей для Юньланя стал с головы до ног окутан странной размытой плёнкой, которая вся была исписана непонятными символами.

Остановившись у края тротуара, Юньлань вытянул руку, подзывая такси: машины он видеть не мог, так что оставалось только надеяться на собственное везение.

К тому моменту, когда Юньлань забрался в подъехавшее такси, он уже понял: символы на людях были вовсе не отдельными иероглифами. Они складывались в слова.

Слова, сменяющиеся каждое мгновение, были словно выведены мелким и плотным шрифтом. Не удержавшись, Юньлань уставился на водителя и только со второго раза расслышал его вопрос.

— О, простите. Яркая улица, дом четыре, высадите меня у входа.

Водитель подозрительно покосился на его забинтованную голову.

— Парень, что у тебя с глазами?

— Ушибся, пока в баскетбол играл, — деловито соврал Юньлань.

— Неприятно, — поёжился водитель. — Видеть можешь?

— Наложили мазь, — улыбнулся Юньлань, — глаза открывать нельзя. Придётся побыть пару дней слепым.

За разговором время пролетело быстро, и вскоре такси остановилось у тротуара. Помедлив, Юньлань вытащил кошелёк и протянул его водителю.

— Я ничего не вижу, возьмите сами, сколько я должен.

— Ты не слишком доверчивый? — удивился водитель.

— Не так уж и много у меня денег, — хмыкнул Юньлань. — Ну же.

Водитель распечатал ему чек и открыл кошелёк, а Юньлань тем временем внимательно вглядывался в слова на его теле. Что-то зашелестело, водитель вытащил из кошелька несколько купюр, а затем убрал парочку назад, отсчитал сдачу и запихнул монетки в отделение для мелочи.

Юньлань усмехнулся: зрение его становилось всё чётче, и теперь он прекрасно видел, что каждое слово имеет свой цвет. Красный или чёрный. И когда водитель убирал сдачу в его бумажник, линия ярких алых букв вспыхнула на его теле: он не стал пользоваться положением и воровать у слепого пассажира.

Обрадованный этим открытием, Юньлань поблагодарил водителя и отказался от его помощи. Слова на теле человека очевидно олицетворяли его добродетель: красное сияние — добро, а чернильная тьма — зло.

Эта мысль словно затронула что-то глубоко внутри, и Юньлань нахмурился: что-то пробуждалось в нём, так быстро, что невозможно уследить, и он никак не мог понять, хорошо это или плохо.

Это чувство… Первый раз оно появилось у Столпа Природы.

Действительно ли то землетрясение было вызвано естественными причинами?

Любитель резки по костям, дежурящий на входе, радостно поприветствовал его, отложив ради этого пилочку:

— Шеф Чжао! Что с вами случилось?

— Ничего страшного, — улыбнулся Юньлань. — Поможешь мне, старина Ли?

Но не успел тот и пальцем шевельнуть, как кто-то стремительно настиг Юньланя со спины. Шэнь Вэй схватил его за руку и с трудом удержался от того, чтобы сомкнуть пальцы сильнее.

— Почему ты не подождал меня? — его голос подрагивал от беспокойства. — Стоило мне отлучиться за завтраком, и ты пропал. Ты вообще представляешь, как я волновался? Если это повторится снова, клянусь, я…