Чтение онлайн

Какая-то женщина рассказывала о ней: та бежала, мол, через огороды, и была такая высокая, что, даже наклонившись, не смогла спрятаться в этих подсолнухах.

Теплый августовский день. Она собрала сзади свои длинные, светлые волосы. Написала: «Эй, ребята, сомкнуть штыки!» — перевязала раненого и вот бежит в солнечных лучах.

Какая прекрасная жизнь и какая прекрасная смерть. Можно сказать, эстетическая смерть. Только так и должно умирать. Но так живут и так умирают люди красивые и светлые. А черные и некрасивые умирают неэффектно: в страхе и в темноте.

(У той, что рассказывает о Крахельской, наверняка можно было бы укрываться. Она не накрашена, конечно, не бывает у парикмахера, правда, на экране этого не видно, у нее широкие бедра, и в горы она ходит в перепоясанном кушаком свитере. Муж ее и не узнал бы, что она кого-то прячет. Главное, следить за тем, чтобы не занимать уборную между тремя тридцатью и четырьмя. У мужа очень отрегулированный желудок, и он пользуется уборной сразу, как возвращается домой, перед обедом.)

Черные и некрасивые, ослабевшие от голода люди лежат на сырой постели и ждут, когда кто-нибудь принесет им овес на воде или что-нибудь с помойки. Там все серое — лица, волосы, постель. Карбидные лампы жгут экономно. Дети на улице вырывают пакеты из рук, в надежде, что в пакетах хлеб, — и тут же, на месте, всё съедают. В больнице распухшим от голода детям дают по пол-яйца в порошке и по полтаблетки витамина С в день — это делают врачи, так как нельзя добавлять опухшей от голода дежурной сестре еще и муку дележки. (Только высший персонал больницы имеет добавку — по пол-литра супа и 60 граммов хлеба на человека. На специальном собрании было решено отказаться от 200 граммов супа и 20 граммов хлеба и разделить это среди истопников и санитаров. Таким образом, все получали одинаково: 300 граммов супа и 40 граммов хлеба каждому.) На улице Крохмальной, 18, тридцатилетняя женщина, Ривка Урман, откусила от своего ребенка, Берека, двенадцати лет, умершего накануне от голода. Люди стояли вокруг нее молча, в абсолютной тишине. У женщины были серые всклокоченные волосы, такое же серое лицо и безумные глаза. Потом приехала полиция и составила протокол. На Крохмальной, 14, обнаружили разложившиеся останки выброшенного матерью, Худесой Боренштейн, ребенка. Квартира номер 67. Ребенка звали Мошек. (Похоронная телега товарищества «Вечность» забрала останки, а Худеса Боренштейн призналась, что выбросила ребенка на улицу, потому что община не хочет хоронить бесплатно; она добавила, что и сама скоро умрет.) Людей ведут в баню, чтобы очистить от вшей. Около бани, на улице Спокойной, день и ночь люди ждали продукты, но утром оказалось, что привезли суп только для детей — пришлось вызывать полицию, чтобы разогнать толпу, которая вырывала у них похлебку.

Голодная смерть была так же неэстетична, как и жизнь. «Некоторые засыпают с куском хлеба во рту на улице, другие — при попытке сделать физическое усилие, чтобы, например, побежать за хлебом».

Это фрагмент из научного труда.

Врачи гетто проводили научное исследование голода, поскольку механизм голодной смерти был тогда еще непонятен медицине и следовало воспользоваться представившейся возможностью. Возможность оказалась исключительной. «Никогда еще прежде, — писали авторы, — медицина не располагала столь многочисленным материалом для исследования».

Эта проблема и сегодня интересна медикам.

— В частности, — говорит доктор Эдельман, — проблема нарушения белкового и водного обмена. А что-нибудь об электролитах они пишут? Вместе с водой в соединительную ткань попадают поваренная соль и калий. Проверь, занимались ли они ролью белка.

Нет, об электролитах ничего не пишут. Констатируют с сожалением, что им так и не удалось объяснить столь интересный для врачей механизм образования голодных отеков.

Возможно, они напали бы на след роли белка, если бы не пришлось неожиданно прервать исследования. Они не смогли продолжить работу, «поскольку было уничтожено научное сырье — человеческий материал». Началась ликвидация гетто.

После уничтожения сырья были уничтожены и сами исследователи.

В живых осталась одна, доктор Феодосия Голиборская. Она изучала обмен веществ у голодных людей.

Пишет теперь мне из Австралии, что она знала о понижении обмена веществ у голодных людей из литературы, но никогда не представляла, что до такой степени. Она склонна связывать это явление с уменьшением частоты дыхания и объема вдоха. Следовательно, уменьшается и количество кислорода, проходящего через организм голодного человека.

(Я спрашиваю у Голиборской, пригодились ли ей как врачу те исследования. Она ответила, что нет, потому что все ее пациенты в Австралии были сытыми, можно сказать, даже перекормленными.)

А вот и некоторые результаты исследований, представленные в работе: «Голодная болезнь. Клинические исследования голода, проведенные в варшавском гетто в 1942 году».

Различаются три степени истощения: I степень, когда происходит потеря избытка жира. Человек выглядит даже несколько моложе, чем обычно. «Мы встречали такие явления достаточно часто в довоенный период, когда возвращались пациенты из Карлсбада, Виши и пр.». Ко II степени можно отнести почти все случаи, которые мы наблюдали. Исключение составляют случаи III степени, то есть голодное истощение (кахексия), которое является, как правило, предсмертным состоянием.

Перейдем к описанию изменений в отдельных органах и системах организма.

Средний вес составлял от 30 до 40 килограммов и был ниже довоенного на 20–25 процентов. Самый низкий вес отмечен у тридцатилетней женщины — 24 килограмма.

Кожа бледная, иногда бледно-синяя.

Ногти, особенно на руках, когтеобразные…

(Может, мы слишком подробно говорим об этом, излишне пространно, но необходимо понять, какова же разница между красивой жизнью и жизнью неэстетичной, между смертью прекрасной и уродливой. Это очень важно. Все, что произошло позже, 19 апреля 1943 года, — это, в сущности, и было тоской по красивой смерти.)

Отеки появляются сначала на лице, около век, потом на стопах, наконец начинается равномерный отек всего кожного покрова. Если отек проколоть, из подкожной клетчатки сразу же выделяется жидкость. Ранней осенью замечена склонность к отмораживанию пальцев рук и ног.

Лицо без выражения, словно маска.

Отмечено обильное оволосение на всем теле, особенно у женщин, на лице — усы и бакенбарды, порой волосы даже на веках, длинные ресницы…

Психическое состояние характеризуется скудостью мысли.

Деятельные, энергичные люди превращаются в апатичных и вялых. Они всегда сонные. О голоде не помнят, даже не отдают себе отчет в его существовании, но, когда видят хлеб, сладости или мясо, мгновенно становятся агрессивными, жадно съедают все на месте, хотя и подвергают себя опасности быть избитыми, так как не в состоянии спастись бегством.

Переход от жизни к смерти идет медленно, почти незаметно. Смерть похожа на естественную, биологическую смерть от старости.

Материал вскрытий. (Проведено 3282 вскрытия.)

Цвет кожи у лиц, умерших от голода: бледный или трупный в 82,5 процента случаев, темный или коричневатый в 17 процентах.

Отеки отмечены у одной трети от общего количества подвергнутых вскрытию, чаще всего на нижних конечностях. Туловище и верхние конечности отекали реже. В большинстве случаев отеки наблюдались у лиц с белой кожей. Можно сделать вывод, что белая кожа предрасположена к отекам, а смуглая подвержена иссушению.

Выдержки из протокола вскрытия (Л. прот. вскр. 8613).

«Женщина, 16 лет. Клинические данные: Inanitio permagna. Питание кр. скудное. Мозг 1300 г, очень мягкий, отечный. В брюшной полости ок. 2 литров прозрачной желтоватой жидкости. Сердце — меньше кулака умершей».

Частота прекращения деятельности основных органов:

Обычно прекращают работу сердце, желудок, почки и селезенка.

Атрофия сердца отмечена в 83 процентах случаев, желудка в 87 процентах, селезенки и почек в 82 процентах. Атрофии подвержены и кости, они становятся пористыми и мягкими.