Чтение онлайн

– Что, урод, кровушка идет? Больно, да? Ну ничего, сейчас я сделаю так, что тебе совсем не будет больно…никогда.

Кстати, а где оставшиеся твари? Я точно помнил, что, как минимум, примерно десяток их остался в живых. Как же плохо, что я не мог «созерцать»! Нужно бы выяснить, как Старик проворачивает этот фокус. Выясню, обязательно выясню, вот только найду гада. Заблокирую его, чтобы он не ушел и устрою ему экспресс-допрос.

Единственная закрытая дверь в коридоре как раз и стала той, за которой укрывались капли крови на полу, и она наверняка была заперта – тут и гадать нечего. Я даже не стал дергать ручку, чтобы открыть ее, боясь выдать себя. Капли крови свидетельствовали о том, что человек был еще здесь – если бы он ушел, исчезла бы и кровь. Выходит, он ждал меня и, скорее всего, готовился к схватке, но ее не будет. Я решу проблему кардинально.

Пол под ногами изменил угол, словно поезд пошел в гору. Перестук колес звучал нормально, а не как барабанная дробь или, того хуже, завывание. Бросил взгляд в окно. Снаружи было уже достаточно светло, чтобы увидеть, что пейзаж вокруг изменился до неузнаваемости. Если раньше поезд летел через степь, то сейчас из окна открывался вид на горы, на одну из которых, похоже, поезд и карабкался. Да и черт с ними! Мне сейчас не было никакого дела до окружающего пейзажа.

На миг, на короткий миг, я все же замер в сомнении. Правильно ли я поступаю? Однако тотчас подсознание услужливо подсунуло яркие образы из недавнего прошлого, связанного с моим пребыванием в мертвом городе. А потом я вспомнил и Мишу, и то, как твари в облике аборигенов едва не достали меня, когда я пытался пробиться на восьмой этаж к умирающей девушке из моих снов. Нет, сомневаться нельзя. Нужно действовать, и действовать максимально жестко. А последствия… Что же, я готов к ним. Уверен, я смогу доказать, что поступил правильно. А еще этот гад, который смеет называться Плетущим использовал облик моего ребенка, моей Машеньки. Я до зубовного скрежета стиснул челюсти при этих воспоминаниях. Нет, пощады не будет.

Угол наклона пола стал еще круче, будто поезд не на гору поднимался, а карабкался по стене. Утрирую, конечно, но все равно этот фактор необходимо учесть. При таком наклоне противник вряд ли будет находиться слева, выше, от двери. Я «достал» пластит, стандартный брусок весом в один килограмм. Нет, это слишком много – разнесет, если не весь, то уж полвагона, точно. Мне это не нужно. Разрезал ножом плотную сероватую массу, напоминающую на ощупь пластилин, перемешанный с землей. Полукилограммовый брусок разрезал еще на две части и закрепил их на двери: один – прямо над ручкой, второй – там, где с обратной стороны должен находиться язычок, блокирующий открывание двери. Не мудрствуя лукаво, вставил в оба куска по стандартному детонару, с уже закрепленными в них огнепроводными шнурами. Быстро прикинул в уме необходимую длину каждого и, оставив им по полметра, отрезал лишнее. «Достал» спички, поджег их и поднес огонь к шнурам. Они моментально занялись, и два ярких огонька с шипением заскользили к своим целям. У меня в запасе была почти минута, чтобы выйти из коридора в тамбур.

Стук колес звучал совсем спокойно, как будто поезд еле ехал, да оно так и было. Я выглянул в окно слева. Поезд забрался достаточно высоко в горы, и теперь снаружи открылся действительно захватывающий вид. С серого неба пропали все звезды, а где-то далеко справа, в преддверии скорого восхода, румянилось небо. Пелена облаков скрывала от взгляда подножия гор, оставив открытыми лишь их заснеженные вершины. Если не смотреть вниз, где видна массивная насыпь, по которой проложена железная дорога, и не слышать перестука колес, создавалось ощущение, что поезд ехал не по рельсам, а скользил по воздуху. Однако стоило перевести взгляд на окно справа, как очарование момента исчезло, разбившись о серый и унылый крутой склон, усыпанный крупными булыжниками.

Глядя в окошко на двери, я считал про себя секунды и в последний момент, удостоверившись, что никто из купе не вышел, спрятался за стеной, присев.

– Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят, – закончил я отсчет, приоткрыл рот и крепко зажал уши руками.

Два взрыва прогремели практически одновременно. Пол сильно вздрогнул, а от ударной волны осколками рассыпалось окошко в двери. Сразу потянуло дымом.

Я вскочил на ноги и распахнул дверь, но тут же отступил, захлопнув ее, – дым в коридоре стоял сплошной стеной. Сильный сквозняк – спасибо разбитым окнам – быстро его разогнал. Не став дожидаться, пока воздух очистится окончательно, снова открыл дверь и вышел в коридор. Под ногами захрустело стеклянное крошево, а сильный ветер трепал изорванные шторы.

Я добился своего – двери в купе, в котором скрывался Старик, больше не было. Похоже, начался пожар – что-то горело, чадя черным дымом. Заставил огонь потухнуть и заглянул купе. Сначала я увидел руку – она свисала с чудом уцелевшей верхней полки. Переступив через особенно крупные обломки, я осторожно вошел в купе. А это еще что? На полу, из-под обломков двери, виднелся хатис. Терзаемый смутной тревогой, я поставил ногу на нижнюю полку, схватился одной рукой за край верхней – вторая сжимала пистолет – и подтянул себя наверх.

Почерневшая от жара рука судорожно дернулась, сжавшись в кулак, а я неверяще глядел на моего врага.

– Проклятье! Да чтоб тебя..! – в сердцах бросил я.

На койке лежал совсем не тот, кто должен. На ней находилась тварь в облике человека-воина. Из-за копоти, покрывшей его оголенный торс, не было видно татуировки, но у меня ни на миг не возникло сомнений в том, что это один из тех, кто в последнее время стал для меня настоящей проблемой. Вне сомнений, абориген вот-вот умрет – его тело было слишком повреждено. Пистолет в руке звонко рявкнул, выплюнув свинец, и оборвал мучения воина. Выходит, Старик успел покинуть этот сон. С языка сорвалась непечатная ругань, но ничего уже не поделаешь.

Я и не заметил, когда пол снова стал ровным, без наклона, значит, поезд прекратил подъем. Стук колес участился, свидетельствуя о том, что состав снова стал набирать скорость. Мне был нужен всего миг, чтобы сосредоточиться. Нет! Я так и не мог «созерцать»! Значит, Плетущий все еще в этом сне. Ну что же, тем хуже для него. Охота не закончена!

Поезд все набирал скорость, и началась качка, с каждой секундой превращавшаяся в дурацкий аттракцион под названием: «Попробуй устоять!» А потом пол сменил наклон, но на этот раз уже в другую сторону. Состав двигался вниз, под гору, и с каждой секундой ускорял ход все сильнее.

Я покинул завывающий безумными сквозняками вагон и попал в следующий, точную копию предыдущего, но только не изуродованного взрывом и с целыми окнами. Когда я прошел половину вагона, у меня заложило уши, – видимо, от перепада давления, связанного с изменением высоты. Нигде никого. Перед тем, как покинуть тамбур, я снова «созерцал». На этот раз все получилось, и сейчас я разглядывал серое ничто, окружившее меня со всех сторон. Сомнений не осталось – мой враг ушел из этого сна.

За дверями тамбура оказался не пассажирский вагон, а узкий коридор локомотива. По бокам были открытые двери в несколько комнаток, но они оказались совершенно пусты. Помимо завывания и грохота несущегося поезда, здесь стоял гул электрического напряжения. Прямо передо мной находилась дверь, за стеклом которой виднелся широкий пульт управления и пустующие кресла подле него. Красным тревожно мигали какие-то огоньки, и тонко пищала едва различимая за грохотом сигнализация.

Никого. Совсем. Я прошел весь поезд, от хвоста до головы, а толку?

– Ну и хрен с ним. Главное – я не отступил.

Слабое и неуместное утешение, честное слово. Я устало опустился в одно из кресел. Единственное окно – узкое лобовое стекло, но оно было замутнено разбегающимися в разные стороны от встречного ветра каплями влаги. Во мне проснулся вялый интерес, и я поискал переключатель, которым смогу включить очистители стекла. Похоже, что вот этот, с характерным значком сверху. Переключил тумблер, и дворники разогнали со стекла влагу, но ничего, кроме серого тумана, я так и не увидел. Повинуясь моей воле, он отступил прочь, а у меня от открывшегося вида перехватило дыхание. Поезд летел вниз по рельсам, которые, казалось, просто висели в воздухе, а слева и справа клубились тяжелые серые тучи. Я еще успел увидеть, как железная дорога совершено неожиданно оборвалась, и в следующее мгновение желудок подкатил к горлу, а ноги оторвались от пола, и сам я буквально воспарил над креслом в невероятной по ощущениям невесомости. Сразу исчезли и грохот, и завывание, и только трансформаторы продолжали гудеть.

Все. Пора уходить.

Я открыл глаза за миг до того, как до меня донесся голос проводника.

– Прибываем через пятнадцать минут. Прибываем в Киев через пятнадцать минут. Прибываем… – повторяла она, негромко постукивая в дверь каждого купе. Звук ее шагов приглушала ковровая дорожка, а через приоткрытую дверь из коридора падал свет. Потом, окончательно прогнав сон пассажиров, загорелись лампы на потолке. А я какое-то время еще ощущал непередаваемое чувство невесомости, и в глазах мерещились взбитые гривы седых облаков, видимые сквозь ветровое стекло летящего в пропасть поезда.