Чтение онлайн

Я прекрасно помнил, что произойдет после, но все равно мне было безумно интересно. Заставив спуск остановиться, я завис у человека над головой. А у того из плотно сжатого кулака тонкой струйкой уже вытекала кровь. Тягучими каплями она падала прямо в ужасную рану, туда, где раньше был отсутствующий сейчас глаз. Никаких видимых эффектов не происходило, когда Оружейник орошал своей кровью все видимые увечья на теле Стража. Потом он спустился по лестнице на землю, а змей перевернулся, явив его взору раны, что были снизу. Устало, но упрямо, человек снова вскарабкался по приставной лестнице и повторил процедуру, окропив своей кровью оставшиеся ранения.

Дождь закончился, и ветер принялся разгонять прохудившиеся тучи. Закончив с обработкой ран, Оружейник спустился на землю, «достал» раскладной стул и буквально свалился в него. В руке человека появилась сигарета, которую он подкурил, а через секунду в другой его руке уже паровала чашка кофе, разнося в воздухе умопомрачительный аромат, подчеркнутый изрядной порцией коньяка. За несколько минут он выпил кофе и выкурил сигарету. Страж так и лежал, не шелохнувшись, даже его единственный глаз был закрыт. Человек на стуле безразлично смотрел на него, а потом уронил голову на грудь и больше не шевелился.

Первые робкие лучи солнца пробились через все еще достаточно плотный слой туч, вспоров их толстые брюха. С каждой секундой их становилось все больше, и вот уже в тяжелых облаках зазияли настоящие прорехи, сквозь которые виднелось голубое небо. Солнечный свет выхватил из опостылевших сумерек вымытое дождем тело Стража. Его черная чешуя заблестела на солнце, и змей словно впитывал в себя этот яркий свет, наливаясь им все сильнее. А я, затаив дыхание, следил за чудесным превращением. Чешуйки уже не просто отражали солнце и разбрасывали вокруг тысячи солнечных зайчиков, они действительно впитывали его тепло и свет. В какой-то момент мне пришлось даже отвести взгляд – настолько глазам было больно смотреть на сверкающего Стража. А потом змей вспыхнул, да так ярко, будто родилось новое солнце. Свет держался несколько секунд, а потом постепенно сошел на нет. Я повернулся и открыл плотно сомкнутые веки. Внизу, подо мной, лежал новый, перерожденный Страж. Его невероятно белые чешуйки были идеально подогнаны друг к другу, и они стали прочнее, хотя в объеме и весе не изменились. На теле змея не осталось ни одной раны. Он выглядел потрясающе: красиво и мощно.

– Красавец, – невольно вырвалось у меня.

Змей, будто услышав, открыл глаза. Все-таки я был под слишком большим влиянием последних событий, если подарил Стражу такой цвет глаз. Пронзительно голубые, они остановились на сидящем на стуле человеке, а в следующий миг змей будто размылся в пространстве, оказавшись рядом с ним. Он обвил сидящего огромным кольцом, а потом очень осторожно коснулся своей огромной башкой головы моего двойника, шумно выдохнул несколько раз. Человек зашевелился, поднял голову и открыл глаза. Нет, я не стану ускорять время. Я хочу насладиться ощущением радости и теплого света, что источал преображенный Страж.

Я прекрасно помнил, как перепугался в первые секунды пробуждения, когда увидел прямо перед собой эту страшную морду. Страж почти сразу отстранил свою голову, размером с грузовик.

– Фу! Не дыши на меня! Вонючка! – пробормотал Оружейник, зажав нос.

Змей в ответ снова приблизил свою морду к сидящему, но на этот раз боком, уставившись на человека синевой глаза. Мой близнец поднял руку и коснулся пальцами белой чешуи.

– Красавец, – произнес он негромко. – Но вонючка.

Человек и змей-альбинос смотрели друг другу в глаза. Я знал, что сейчас происходило. Моего двойника охватили чужие эмоции и переживания. Спустя минуту слабая улыбка тронула его губы.

– Еще у тебя голубые глаза, – промолвил человек, встал со стула и зашагал по стремительно вылетающей у него из-под ног дорожке из замерзшей грязи. Она вывела его к болоту, на краю которого возвышалась исполинская громада осьминога. А я шагал вслед за ним, ступая просто по воздуху. Страж не отставал от Оружейника и даже легонько толкнул его своей огромной башкой. От этого толчка человек споткнулся и упал на землю, но сразу встал и, повернувшись к змею, собрался что-то сказать, однако ни звука не вылетело из его горла. Он только хмыкнул, развернулся и продолжил свой путь.

Когда человек и Страж приблизились к монстру, тот распахнул бронированные створки век и какое-то время изучал альбиноса черными шарами глаз. Тем временем Оружейник встал слева от осьминога, безразлично закрывшего глаза, а змей свернулся кольцом с другой стороны от человека. Действительно, более чем странная компания.

Мой близнец пристально поглядел на башню двадцатиэтажного здания, и под этим взглядом оно начало разваливаться. Через дюжину секунд все двадцать этажей сложились, как карточный домик, подняв в воздух тучу пыли. Налетевший вдруг ветер принялся яростно ее рвать, а потом и вовсе отогнал прочь. Человек устало посмотрел на результат своих усилий, потом тяжело вздохнул, закрыл глаза и снова принялся плести. Я с интересом наблюдал, как начала меняться реальность, повинуясь воле моего двойника. Черная жижа, на месте которой когда-то давно был парк, на глазах налилась плотностью и перестала маслянисто поблескивать. Нежно-зеленые ростки, пробивающиеся к солнцу, быстро покрыли новообразовавшуюся землю пушистым ковром. Из грунта поднялись и потянулись ввысь тонкие побеги, они стремительно выросли, раскидали ветви с изумрудными листьями и спустя минуту превратились в высокие яблони, вишни, грушевые, абрикосовые, персиковые деревья. Бесчисленные цветы покрыли их кроны. Через новый парк-сад пролегла широкая, как раз под размеры осьминога и змея дорога, вымощенная светло-серым камнем. От нее ответвлялись другие, поменьше, но сквозь густую листву деревьев разглядеть их можно было уже с трудом.

Закончив работу, Плетущий открыл глаза и осмотрелся. Я обернулся на принесенную легким ветром свежесть. То, что еще несколько минут назад было болотом, сейчас являло собой озеро чистейшей воды. Его поверхность искрилась и сверкала в лучах высокого солнца.

– Постарайся ничего здесь не сломать, – обратился Оружейник к Стражу, – хотя уверен, что ты не послушаешься.

Кусок огромного, сочащегося кровью мяса вдруг появился перед человеком и с громким шлепком упал на землю. Мой близнец пораженно посмотрел на него, а потом с улыбкой уставился на змея и едва заметно покачал головой, отказавшись от угощения. Спустя секунду погрустневший на мгновенье полученным отказом от трапезы Страж, проглотил мясо.

Находящийся слева от Оружейника осьминог, пришел в движение. С громким шелестом трущихся друг о друга бронированных чешуек и каким-то гулким звуком он соскользнул вниз по наклонному берегу к самой воде, вошел в нее и быстро исчез из виду, уйдя на глубину и пустив напоследок воздушные пузыри.

Как и тогда, меня вновь охватила грусть. Воспоминания, уже начавшие блекнуть, вновь ожили, бередя душу, подсовывая яркие образы произошедших здесь, в мертвом городе, событий. Лица друзей встали перед глазами. Пусть они не были реальными, пусть их оригиналы даже не догадывались об их существовании… Я был абсолютно прав, когда говорил Клаусу, что для меня события этой ночи были более чем серьезны, потому что мои друзья погибали для меня по-настоящему. И пусть этот парк-сад, это озеро станут своеобразным памятником, мемориалом тем, кто здесь погиб. И пусть эти жизнерадостные ромашки на небольшом зеленом холме в другом конце парка будут всегда напоминать мне о хрупкости и уязвимости тех, кто дорог.

– Мы обязательно увидимся, – Оружейник тепло попрощался со Стражем.

Он вдохнул полной грудью свежий и чистый воздух и закрыл глаза. А через миг высокое голубое небо, яркое солнце, парк, озеро, ромашки на холме, уже тоскующий Страж – все это исчезло.

Воспоминания закончились.

Я открыл глаза и какое-то время просто слушал перестук колес. Вагон мерно покачивался, а через окно, отраженное в зеркале двери купе, был виден узкий серп молодого месяца. Хотел посмотреть на часы, но к великому удивлению не смог поднять руку. В чем дело? Спокойствие и умиротворение, навеянные воспоминаниями, слетели в один миг, уступив место растерянности и испугу. Я снова попытался пошевелить рукой, и снова у меня ничего не вышло. Да что же происходит?!

В перестук колес вплелся новый звук, он все нарастал и, наконец, разорвал тишину отчаянным визгом. Я хотел крикнуть, но не смог даже рот открыть, а в следующую секунду с ужасом понял, что даже не дышал. Отчаяние накатило на меня черной волной, а мысли спутались и заметались, как сумасшедшие. Продолжали безумно визжать тормоза. Силой инерции меня развернуло, как бревно, и ударило лицом об стену. Слева, за спиной, было слышно, как на пол упало что-то большое и тяжелое. От пронзительного визга заложило уши, а потом он стих так же внезапно, как появился. Поезд остановился, и наступила тишина. Не было слышно ни пассажиров, ни проводников – никого и ничего. Безмолвие просто оглушило. В зеркале двери все также был виден молодой месяц. На грани слышимости появился какой-то новый звук, но я не смог его идентифицировать. Что-то среднее между свистом и завыванием. Я снова попытался пошевелиться, но, как и прежде, у меня ничего не получилось. Глухое отчаяние мешало думать и здраво рассуждать. Все мое существо вопило с надрывом о надвигающейся опасности, но что я мог сделать, если даже с места был не в состоянии сдвинуться? Непонятный звук приближался, он исходил откуда-то снаружи, и мне все никак не удавалось понять, что могло служить его источником. Потом он на миг усилился, и почти сразу стих, будто кем-то выключенный. Я так и лежал не в силах пошевелиться и все пытался привести мысли в порядок, но страх, слепой и безотчетный, мешал.