Чтение онлайн

Прости меня, Мелина.

Огромный военный лагерь кипел, не обращая внимания на позднюю ночь. Несмотря на сырой зябкий воздух, Тарону покрывала жаркая испарина. Предчувствие битвы наполняло ее до краев, заставляло судорожно стискивать рукоять сабли. Она с трудом заставила себя прислушиваться в словам Суддара.

– И я снова заклинаю вас всеми богами - и грозным Валарамом, и темной Назиной, и яростным Турабаром, и мстительным Сумаром, и прочими, чьи имена звучат музыкой в наших ушах - не позволяйте лихорадке боя овладеть вашими людьми!
– ар-Хотан судорожно комкал в руках свою когда-то богатую ареску, сейчас больше напоминающую грязную тряпку. Его заметно трясло. Вот как, милый мой, лениво подумала Тарона, и ты умеешь бояться? Какой ты храбрый во дворце, под защитой стражи, вдали от кровавых битвенных полей, и какой растерянный ты здесь, в двух шагах от смерти... Королева не питала иллюзий насчет завтрашнего боя. Огромная, по донесениям суддаровых лазутчиков, армия северян стояла на том конце большой голой долины. Терять им нечего, и завтра Назина получит богатый урожай бледных трупов. Темных, впрочем, тоже. Северян много, очень много, и как бы не больше, чем южан...

– Ты снова учишь нас воевать, надсмотрщик за дворцовыми рабами?
– Зур Харибан сейчас откровенно презирал Суддара и даже не пытался скрыть свои чувства. Священная ярость, которой одаривают нас боги во время боя - залог нашей непобедимости. Трусливые белые псы разбегутся от одного вида моих непобедимых воинов. Хотя, я думаю, они умрут со смеха еще до того, увидев, что их атакуют бабы с голыми титьками!
– гулан громко расхохотался. Остальные неодобрительно покосились на него. Тарона пропустила его слова мимо ушей. Тарсаки еще сведут с гуланами старые счеты, но не сегодня и не завтра. Сначала - общее дело, потом все остальное. Зур Харибан дурак, раз оскорбляет союзников перед боем. Или он просто не понимает опасности? Тогда тем более дурак.

– Если вы в боевом раже ринетесь на северян, они не разбегутся!
– фальцетом выкрикнул Суддар.
– Наши воины не в первый раз схватываются с бледнокожими, и ты, Зур, можешь обвинить северных псов в чем угодно, но только не в трусости! Вы сойдетесь в схватке грудь на грудь, и неизвестно, кто выйдет победителем! Ты забыл, о чем я сказал совсем недавно? Их много, очень много!..

– И ты уже перепугался?
– ехидно спросил вождь.
– Странно. Я вот почему-то не боюсь. И разве Турабар не учил нас, гуланов, что погибший в бою получит в его вечном царстве по двадцать рук рабов и две руки верблюдов за каждую рану?

– Мне кажется, что мы пришли сюда за рабами не из царства Турабара, а из Четырех Княжеств!
– огрызнулся взявший себя в руки дворецкий.
– И Великий Скотовод...

– Да чтоб он засох, твой Великий Скотовод!
– лениво сплюнул гулан.
– В городе он может хотеть что угодно, но за стенами его власть кончается. Короче, у тебя есть что-то новенькое, что ты не пережевал два раза по три? Я лично собираюсь как следует выспаться перед боем.

Тарона постаралась не выказать своего удивления. То ли Зур Харибан и в самом деле непроходимо туп, то ли у него железная воля. Про себя королева точно знала, что не уснет до утра. Кровь бурлила в сердце, наполняя тело силой и упругостью. До самого восхода она будет молиться Назине, чьи Глаза глядит на нее с высокого небосвода. Молиться и точить свой древний клинок, любуясь узорами, что неизвестный кузнец вывел на легком и гибком лезвии. Многие века клинок переходит от одной королевы к другой, и Тарона точно знала, что именно его рукоять она будет сжимать в руке, когда сабля соперницы разрубит ей голову. Самоубийство? Нет, такое не для нее. Она умрет в честном поединке. Но смерть придет к ней еще не скоро. Лет через десять или даже больше. А пока она возьмет от жизни все ярость битвы, кровь врагов, любовь лучших мужчин, упоение властью... И завтрашний день засияет новой жемчужиной в королевской короне!

– ...и он ходит между нами, сея разброд и ненависть!

Оказывается, Суддар что-то говорил. Тарона усилием воли заставила себя прислушаться.

– Вы все видели его, и вы все называли его разными именами, - глава тайной полиции Великого Скотовода обвел всех горящим взглядом.
– Пасах. Шупар. Егаш. Софар. Тилос. Вот имена той крысы, что шныряет под самым нашим носом!

Стало трудно дышать. Тарона судорожно сглотнула? Тилос? Что окружившим ее грязным мужланам нужно от Тилоса? О чем шипит этот выползок?

– Много раз он приходил к вам со лживыми словами о мире на устах. Многим он предлагал золото, других запугивал, третьих опутывал незримой паутиной слов, лишая ума и воли. Он представлялся посланником северных владык, но это ложь, ложь, ложь!

– О чем ты говоришь, Суддар?
– Тарона не узнала своего голоса. Хриплый и сдавленный, словно на горло накинули удавку, он ударился о стены шатра и заглох.
– Посланник Тилос много раз приходил к тарсакам. Я не видела лжи в его словах. Нужно что-то сказать, что-то сделать, лишь бы отвести угрозу. Тоска в его взгляде, когда он уходил от нее в последний раз, тоска, которую она много раз замечала в глазах влюбленных в нее мужчин! О, с какой радостью она отдала бы все, свою корону, даже свою жизнь, лишь бы навсегда оставить его рядом с собой! Но он уходил, всегда уходил от нее в пыльную даль степей и саванн, а она оставалась в своем душном шатре среди опостылевших подруг и служанок...

– О да, он умеет скрывать свою ложь так, что мало кто может ее увидеть! воскликнул Хотанец.
– Он разнюхивает все, что может, он наносит подлые удары в спину, но никто из живущих не может разглядеть его ложь...

– И только ты, о мудрейший, смог раскусить его?
– иронично заметил Табаронг. На советах сапсап обычно сидел, забившись в темный угол, и редко открывал рот. Но уж если открывал...
– Откуда же ты знаешь, что он не посланник, что он... кто? Сами князья поведали тебе об обмане?

– Мне нет нужды слышать слова глупых врагов, чтобы распознавать суть вещей, сухо парировал Суддар.
– У меня есть другие средства. Вот!
– он вскинул руку со статуэткой. На сей раз она изображала Ю-ка-мина, оплетенного виноградной лозой.
– Мои люди следили за самозванцем по всему Сураграшу. И не только мои.

– И кто же еще?
– Кугарос словно подобрался на своей циновке. Рядом напружинились Ругер и ар-Зибаронг.
– Кого еще ты послал по следу Пасаха?

По лицу дворецкого пробежала нехорошая усмешка.

– Их!

Словно дуновение ледяного ветра прошлось по шатру, заставив затрепетать огоньки масляных ламп и сальных свечей. Человек у входа возник словно из пустоты, затянутый в черные одежды, в глухом капюшоне, сквозь узкую прорезь которого сверкали черные глаза. Из-за его плеча торчала длинная рукоять меча со странной квадратной гардой.

– Человек с Севера - враг Теней, и потому мы следили за каждым его шагом! глухой голос пришельца внушал необъяснимый ужас. Тарона на всякий случай незаметно проверила, что сабля легко вынимается из ножен. Она надеялась, что справится с одинокой Тенью, но проверять это на деле ей совершенно не хотелось.
– Голос Назины указал нам, что мы должны помочь в поисках Суддару ар-Хотану, отмеченному Ее особой милостью.

Сердце Тароны провалилось в глубокую пропасть. Голос Назины? Неужели грозная покровительница тарсаков тоже хочет голову Тилоса? Но... но она, Тарона, не допустит такого! Она не... Она не подчинится даже Назине! Пусть после смерти ее дух разорвет в клочья Ужас Ночи, но она - королева тарсаков, и она не подчиняется даже богине! Налетевший на тарсачку ужас слегка отодвинулся, но не ушел совсем.

Как сквозь воду, она слышала голос Суддара, рассказывавшего о неудачном налете на Чаттанугу, о полосе невиданных ловушек, о гибели его воинов... Она и так знала всю историю, и сейчас ее мысли метались, пытаясь найти способ отвести от Тилоса беду.

О, Тилос! Скольких мужчин она знала, и ни один не мог сравниться с ним, лишь шесть раз одарившим ее своей любовью. Сколько раз она, забывшись, ночами шептала его имя и потом, с разочарованием и горечью, срывала раздражение на перепуганном до смерти любовнике! Сколько раз она безуспешно ловила его взгляд, пытаясь понять, что же он хочет от нее! И как наполнялся радостью живот, когда он едва заметно улыбался ей и утвердительно качал головой! Она всегда знала, и он знал тоже, что гордая Тарона, устрашающая королева тарсаков, чье имя не заставляло трепетать разве что Великого Скотовода да ослепленных своей глупостью гуланских вождей, готова броситься к его ногам, словно щенок пастушьей собаки к хозяину. С первой ночи она грезила его скупой улыбкой, его тихим и таким уютным голосом, его уверенным и слегка насмешливым взглядом. Не ходил среди тарсаков, да что там - во всем мире!
– другой мужчина, что мог бы сравниться с ним. И вот теперь ублюдок и жалкий трус Суддар ар-Хотан хочет его головы!