Чтение онлайн

Сначала будет страшно. «Я слишком сильно все чувствую», – говорим мы себе и снова хотим вернуть контроль. Но важно осознавать, что неприятные эмоции – это не конец света, они имеют свой цикл: достигают пика, а затем сходят на нет. Этого пика мы как раз и пытаемся не допустить. Однако есть хорошая новость: когда мы решаемся открыть «ящик Пандоры», в котором таятся наши запретные чувства, то часто переходим на новый уровень близости со значимыми для нас людьми.

Осмелившись продемонстрировать то, что ощущаем в реальности, мы осмеливаемся и анализировать, какие чувства к нам испытывают другие люди. Поначалу может не очень хорошо получаться. Возможно, будет казаться, словно вы пытаетесь сдвинуть огромную махину с места. Все будет трястись, ходить ходуном, прежде чем занять новое положение. Понадобится время, чтобы научиться быть внимательным к своим ощущениям и описывать их словами, бояться и продолжать делать то, что необходимо именно вам. Учась преодолевать страх и смотреть в лицо своим чувствам, мы обретаем новую уверенность в себе. Открывая свои эмоции, понимаем, что на самом деле «ящик Пандоры» – это сундук с сокровищами, в котором хранятся наши нерастраченные таланты и невоплощенные мечты (см. практику «Ящик Пандоры», с. 200).

Интересно, что, если сформировать все первичные запросы к психологу по двум большим группам, они будут выглядеть так: изменить поведение ребенка/мужа/жены/мамы/др. и научиться контролировать свои эмоции либо научить этому ребенка/мужа/жену/маму/др. Но теперь-то мы знаем цепочку: ощущение – чувства – мысли – поведение. Знаем, что если хотим изменить поведение, то придется идти в самое начало.

Энн Джин Айрес[8], одна из прародительниц метода сенсорной интеграции, создала схему, которая помогает увидеть, как различные виды сенсорной информации объединяются, формируя функции, необходимые ребенку для достижения успеха и получения удовольствия от жизни. Для простоты понимания связи сенсорного опыта и ощущения себя в окружающем пространстве воспользуемся образом. Представьте себе дом (см. рисунок ниже). Мы видим, какой он внешне: его стиль, архитектуру, из какого материала он выстроен. Понимаем, что дом опирается на фундамент, – он невидим глазу, но от его качества зависит устойчивость всей конструкции. Фундамент дома под названием «человек» сложен из сенсорных и проприоцептивных ощущений[9]. Способность организовывать себя и концентрироваться, самооценка, самоконтроль и уверенность в себе опираются на ощущение тела как некоего умелого целого, способного эффективно взаимодействовать с окружающей средой за счет согласованности сенсорных и проприоцептивных импульсов.

Схема в виде дома имеет практическое значение. Каждый последующий уровень опирается на предыдущий. Если возникают проблемы, то для их решения необходимо опускаться вниз, до места, где есть пробел. Мозг ребенка работает на каждом уровне сенсорной интеграции на протяжении всего детства, однако современные исследования доказывают высокую нейропластичность мозга – это значит, что изменения возможны в любом возрасте. Но если мы осознанно ничего не меняем, то, научившись блокировать свои ощущения в детстве, просто продолжаем этим заниматься, будучи взрослыми: «Чего-то хочется… Наверное, надо что-то съесть…»; «О боже, как же жмут туфли. И зачем я надела эти шпильки? Вот терпи теперь, без них некрасиво»; «Болит голова. Выпью таблетку, чтобы не чувствовать эту невыносимую боль!»

Каждый раз, когда мы говорим себе: «Я не хочу это видеть», «Я не хочу этого слышать», «Я не хочу больше это ощущать», «Я не хочу это вновь пережить» и т. д., тело воспринимает наши мысли как приказ к действию, неважно, осознаем мы это или нет. Мы перестаем воспринимать мир таким, какой он есть, закрываемся от него, перестаем слышать, видеть, замечать и ощущать. Жизнь становится пресной. К этому добавляются ритм большого города, шквал информации. И вот мы уже большие головоноги. В очередной раз отдаем приказ своей умной головушке: «Не думай об этом! Соберись, тряпка! В смысле, не получится? Значит, мало старалась!» Кортизол рулит. Стресс, депрессия, невроз – джентльменский набор современного взрослого.

Обращение к сенсорным ощущениям и способность прислушиваться к себе, исследовать сигналы своего тела, возвращают нас в себя, запускают выработку эндорфинов – гормонов, вызывающих приятные чувства. Они способствуют общему ощущению благополучия и могут даже временно облегчать боль. Так что, дорогие взрослые, подарите себе немного времени. Вот прямо сейчас замедлитесь, оглядитесь вокруг, спросите себя, что радует глаз, на что приятно смотреть, что приятно слышать. Подумайте о приятных ароматах, составьте список удовольствий и способов понежить себя, а затем сделайте что-нибудь из этого списка и посмотрите, что получится. Около 10 лет я практикую сенсорную игру для взрослых в «Маминой школе „Кенгуру“», за это время она помогла улучшить сенсорные функции, наполниться и стать счастливее десяткам родителей.

Глава 4

Самоценность, и зачем она нужна

В жизни каждого случаются моменты, когда эмоции распирают изнутри. Их хочется с кем-то разделить, услышать слова поддержки. Однако объяснить другому, что мы в конкретный момент переживаем – рассказать про опустошение, внутренний надлом или ощущение собственной ненужности, – бывает очень непросто.

Классик семейной терапии Вирджиния Сатир[10] для описания такой ситуации ввела метафору «котла». Например, можно сказать: «Мой котел сегодня полон». Это значит, что мы полны энергии, хорошо себя чувствуем, уверены в своей значимости для других. Когда же мы чувствуем себя уставшими, неинтересными, не ощущаем своей значимости, можно сказать наоборот: «Мой котел пуст». Возможно, «котел» – слишком простое слово, однако многие научные понятия, которыми пользуются профессионалы для определения самоценности, звучат безжизненно и выхолощенно, а с помощью такой метафоры людям легче выразить свои чувства и понять чувства других.

Итак, «котел» – это метафора самоценности. Алла Семеновна Спиваковская[11], ученица Вирджинии Сатир и мой учитель, немного изменила «котел» на «сосуд», поэтому в дальнейшем я буду пользоваться словом «сосуд» только потому, что я так привыкла.

Вирджиния Сатир утверждает, что каждый раз, когда человек общается с миром, он говорит одновременно на трех языках: речи, эмоций и голоса своего «Я». Голос нашего «Я» всегда говорит об одном и том же: «Как сейчас моему „Я“? Благополучно ли „Я“ или нет?» Это есть голос самоценности.

Самоценность – комплексное переживание самого себя, то есть ощущение своей уникальности и неповторимости. Есть еще понятие «самооценка», которое часто путают с самоценностью. Самооценка – это оценка себя по какой-то шкале. Шкале, которую всегда можно придумать. Самоценность же шкалы не имеет.

Внутри каждого из нас, независимо от пола, возраста и профессии, есть «сосуд самоценности». У каждого он своей формы и размера. Внутри него есть вещество – жизненная сила, которая дана нам с рождения. В любой момент мы можем чувствовать полноту или пустоту «сосуда». Когда он полон, у нас много сил, желаний, планов, мы говорим себе: «Я полон жизненных сил, я ценен, я могу».

Человек с высоким уровнем самоценности создает вокруг себя атмосферу честности, сострадания, любви, ощущает себя важным, нужным, значимым, доверяет себе. Он способен просить помощи у других и при этом быть уверенным, что может принимать самостоятельные решения. Конечно, если возникает состояние временной усталости, возрастает количество проблем, требующих решения, появляется необходимость прикладывать много усилий одновременно в разных направлениях, самоценность может снизиться.

Однако чувствовать себя не на высоте – это не то же самое, что чувствовать низкую самоценность, потому что, когда «сосуд» иссякает, в сознание поступает сигнал пустоты, и, в зависимости от степени опустошения, мы ощущаем душевный дискомфорт, боль, тяжесть. В таком состоянии мы кажемся себе беспомощными, ненужными и незначимыми, постоянно ждем критики, не верим в собственные способности, игнорируем свои достижения – считаем, что нам просто везло, – и достаточно одного маленького промаха, чтобы перечеркнуть все.

Сравним боль душевную с физической. Допустим, я гладила платье и случайно задела рукой утюг. Теперь любое прикосновение к месту ожога вызывает боль, даже если я нежно трогаю или дую на него, чтобы уменьшить боль. Если подставить руку под воду комнатной температуры – больно, а если случайно задеть – очень больно. Все то же самое происходит, когда мы испытываем боль душевную. Нам могут пытаться сделать приятно: говорить комплименты, хвалить, а мы не верим, думаем, что это делается из вежливости или даже из корысти.

Например, однажды в транспорте я случайно услышала разговор двух мам об успехах их детей. Будучи в состоянии наполненности, вероятно, я даже не обратила бы на них внимание, а вот в состоянии опустошения – на пути домой с родительского собрания, где моего ребенка назвали неуспешным, – услышанное сделало мне больно. Эти женщины меня даже не знали, не видели и говорили о своем, но все равно причинили боль. Если же в таком настрое явиться домой и столкнуться с грубостью, недовольством или критикой со стороны близких, будет еще больнее, потому что в состоянии опустошения люди очень уязвимы.