Чтение онлайн

– Госпожа Ржевуцкая тоже литераторствует или сопровождала мужа?

– Статью о женском вопросе в журнал принесла. В будущем нумере она выйдет, а вот с трудом господина Ржевуцкого наш сотрудник долго колдовал, и автор должен с его правками ознакомиться. Даже название его статьи мы вынуждены исправить. «Русскую Польшу» на «Царство Польское», инако его труд по цензурным резонам свет едва ли увидит. Вот, кстати, на следующей странице подпись его супруги проставлена, – отчеркнул ногтем затейливую подпись полячки главред.

– Итак, госпожа Ржевуцкая, долго у вас не пробыв, вскоре уехала, а ее муж? – глянул на подпись Катаржины Чаров.

– До позднего вечера просидел. Ушел от нас часу… – главред посмотрел на заглянувшую в редакционную комнату супругу.

– Верно, в десятом, Миша, – с готовностью отозвалась мадам Стасюлевич и была тотчас представлена судебному следователю. – Господин Ржевуцкий отличный рассказчик и быстро нашел общий язык с нашим постоянным автором и частым гостем адвокатом Спасовичем. Оба поляки… ну, вы понимаете, темы для разговоров находить не пришлось, жаль только…

– Жаль только, что обстоятельства вашего к нам визита, господин Чаров, весьма огорчительные. Ужасная гибель господина Журавского глубоко опечалила нас, – подхватился вслед за женой издатель, и его глаза часто заморгали.

– Он состоял в ваших авторах? – не мог скрыть своего удивления Сергей.

– О, нет! У него имелись иные таланты. Он умел дружить и не раз доказывал это, – искренне сожалел о понесенной утрате издатель. – Однако какое отношение может иметь господин Ржевуцкий к его смерти? – наконец до него дошел смысл вопросов судебного следователя.

– Ровным счетом никакого, господин Стасюлевич, но в связи с этим делом вынужден проверять недавно прибывших в столицу поляков, таково распоряжение начальства, – с сокрушенным лицом бодро соврал Чаров.

– Тебе известно, что Константина убили? – спросил пан Станислав, едва появившись в передней.

– По городу ползут какие-то слухи об убийстве в гостинице, но что это Константин, откуда ж мне знать? – попыталась всхлипнуть Катаржина, и ее глаза наполнились слезами.

– Меня допрашивали в полиции, и полицейский офицер интересовался, что я делал в день убийства Кости.

– Тебя? Допрашивали? – опустилась на диван Катаржина, и в непросохших глазах женщины отразился неподдельный испуг.

– Как далеко зашли у тебя дела с Казиком? – не отвечая на вопрос, обдал ее ледяным взглядом пан Станислав.

– Что ты говоришь? Как ты мог подумать такое?! – трагически заломила руки Катаржина. – Я отношусь к нему как мать и даже в мыслях ничего подобного не имела, – ее глаза в одночасье высохли и теперь полыхали праведным гневом. – И при чем здесь полиция?! – шурша кринолином, она металась по комнате.

– Зачем ты втянула мальчика в нашу борьбу? – вопрос мужа спас Ржевуцкую. Еще чуть-чуть, и она бы выдала себя.

– Мальчик уже не ребенок, Стась, – овладев собой, с явным облегчением произнесла Катаржина. – И вправе принимать собственные решения. Я уж толковала об этом. Это во-первых. А во-вторых, он дружен с инженером Кройцем, кой занимается поисками новой, в разы разрушительнее обыкновенного пороха, взрывчатки. Достаточно одной бутыли или банки из-под керосина, и с царем будет покончено.

– Стало быть, этот Кройц посвящен в нашу тайну? – на сей раз испугался пан Станислав.

– Ни в коей мере, Стась. Инженер служит в конторе строителя железных дорог Полякова, и тот поручил ему разработать безопасную для строительных надобностей взрывчатку. Кройц давно экспериментирует с нитроглицерином, а Казик подвизался у него на правах добровольного помощника и стал вхож в лабораторию инженера, куда, между прочим, остальным смертным дорога заказана, – с победным видом сообщила женщина.

– Но ты ничего мне об этом не рассказывала.

– Ты уехал в Москву, а Казику поручили написать реферат о взрывчатых веществах, он и вспомнил о бывшем ученике своего отца Кройце, – теперь уже Катаржина с нескрываемым осуждением посмотрела на мужа.

– Но как Казик изготовит бомбу?

– Подробностей не знаю, главное – запал, а саму бомбу, как он объяснял, изготовить не трудно. Казимир присутствовал при экспериментах Кройца на его даче, где устроена лаборатория, и видел технологический процесс своими глазами. Они вместе с инженером подготовили небольшую бомбу и взорвали ею заброшенный сарай на отдаленном пустыре. Казик рассказывал, от сарая ничего не осталось, взрыв разнес его в щепы.

– Отчего вчера ничего не сказала? – с трудом переваривал услышанное сбитый с толку Ржевуцкий.

– Ты же домой не спешил и пришел не ко мне, к тоскующей жене, а изволил откушать гуся у Зоси!

– Сестра чуть ли не силком затащила меня, неловко было отказываться, да и гусь как раз подоспел. Был с пылу с жару, – одно напоминание о съеденной птице вызвало сильное слюноотделение у пана Станислава, он задвигал языком, его кончик коснулся язвы на нёбе, и ему показалось, что она увеличилась в размерах. «Надо попросить Зосю узнать у Казимира, читает ли у них лекции Пирогов», – вспомнил о совете доктора Захарьина он.

– Могли бы и меня на гусика пригласить! – притворилась обиженной Катаржина, с невольным ужасом вспоминая, как спешно выталкивала голого Казика на черную лестницу.

– Зося была чем-то озабочена и желала по-родственному поговорить. Сестра боится за сына и умоляла меня ни во что его не втягивать. Хотя лично она, в противоположность моему зятю профессору Лиховцеву, втайне разделяет наши взгляды.

– Неужто и разделяет! – в деланой аффектации воскликнула Катаржина.

– Так или инако, Зося просила за Казика, и я ей обещал, – безапелляционным тоном изрек пан Станислав.

– Как посмотрю, не спросясь мнения Казимира, за него уже все решили, – изобразила искреннее негодование Ржевуцкая. – Строим планы на корчмаря без корчмаря!

– Вопрос закрыт и обсуждению не подлежит, Китти, – впервые обратился к жене по имени он. – Тем более, в Сыскной полиции о чем-то догадываются, во всяком случае, тот, кто со мной беседовал, спросил между делом о Казимире. Дескать, не замечал ли я нечто странного в его поведении.

– Ну, а ты?

– Объяснил, что ничего предосудительного в жизни моего племянника нет и быть не может. Молодой человек превосходно учится и поглощен наукой, однако не это главное.