Чтение онлайн

В девятом часу Лиховцев закончил со сборкой первой бомбы, и непреодолимое желание испытать свое детище овладело им. Возбуждение опасной работой, достигшее крайней точки, гнало студента из дому, и Казимир решился на опыт. Со снарядом в холщовом мешке он отпер дверь комнаты, но, вспомнив предостережение Катаржины, вернулся к окну. В свете фонаря он увидал карету, одиноко стоявшую возле дома напротив.

«Хм, может, Катишь и права», – бесшумно проскользнув в кухню, он выбрался на черную лестницу. Ступая практически на ощупь и держа холстину с ценным грузом прямо перед собой, он шаг за шагом осторожно спускался, пока не уперся в закрытую дверь. Отомкнув замок, он высунулся во двор. Лунный свет неуверенно пробивался из-за лоскутьев туч, выхватывая из темноты смутные очертания двора и куцую молодую березку, поднимавшуюся по глухой стене соседней конюшни. «Вроде, шпиков нет», – Казимир подошел к дереву и, взобравшись на березу, перелез на односкатную крышу конюшни. Опасаясь, что снаряд сдетонирует, Лиховцев не стал прыгать, а неуклюже сполз по водосточной трубе и, метнувшись в темноту арки, оказался на улице.

Когда пан Станислав появился возле аптеки Пеля, пробило половину третьего пополудни и его лекарства были давно готовы. Забрав препараты и поболтав с аптекарем, кой запросил за свои труды неожиданно скромную сумму, он купил себе венских сосисок в колбасном ряду Андреевского рынка, а в рыболовной лавке пару удилищ и снасти. Слежки за ним точно не было, как и за домом Лиховцевых, что, впрочем, не удивило поляка. «Один кормит червей в привокзальном лесочке Гатчины, ну а прочие пока что не ведают о моем возвращении», – с улыбкой подумал он, проходя во двор через арку. То, что «прочие» заняты наблюдением за его племянником, засев в осиновом кустарнике против дачи инженера Кройца, Ржевуцкий мог только догадываться.

«Черным ходом оно надежнее будет», – стал взбираться по ароматной лестнице поляк. На его счастье, он достиг третьего этажа незамеченным и, открыв ключом дверь, оказался дома. Завернутая в темную ткань и спрятанная за одеждой винтовка ожидала своего часа в гардеробном шкафу. «Йезус Мария, есть во что переодеться», – оглядел свой замазанный смолою с прилипшими иголками и мхом костюм пан Станислав. Нагрев воду, он обтерся влажным полотенцем и сбрил бороду и усы.

«Надеюсь, у Зоси не поймут, что наверху кто-то есть», – облачился в свежее белье, новые башмаки и фрачную пару Ржевуцкий, приладив к оборотной стороне лацкана новомодного зеленого фрака филерский жетон. «А вот сменить прическу да и цвет волос, пожалуй, не помешает». Достав с верхней полки в шкафу огненно-рыжий парик, купленный, как и женский седой, в театральной лавке Пассажа, он нахлобучил его на голову и оглядел себя в зеркале. «Вид немного экстравагантный, зато узнать меня невозможно. Человек в зеркале решительно не Ржевуцкий», – напялив на избыточно пышный парик ставший в одночасье тесным цилиндр, он остался доволен произведенным эффектом. Спустя некоторое время, убедившись, что наблюдение за домом по-прежнему отсутствует, пан Станислав покинул квартиру парадной лестницей и, наняв извозчика, поспешил на Марсово поле.

– Никак, барин, на рыбалку собрались? – удивился возчик, косясь то на пассажира любопытной наружности, то на обернутые ситцем удочки и потертый саквояж, резко контрастирующие с подчеркнуто городским костюмом владельца.

– Говорят, крупный карась в прудах возле Екатерингофки завелся. Хочу завтра испробовать.

– И рекой не гнушайтесь, барин. У щуки да окуня нонче жор, рыба оная щас славно берет, хоть на червя, хоть на кишки, а про живца уж молчу, – будучи рыбаком, тотчас забыл про свою подозрительность возница.

– Да и налима, коли на донку, можно на свиную требуху выудить, – вторил ему пан Станислав.

Осмотрев, как рабочие драпируют возведенную возле Лебяжьей канавки трибуну, царская ложа к тому времени была уж готова, он обернулся к Летнему саду. Деревья по то сторону воды отстояли от задов ложи шагов на сорок, а ветвление от ствола в большинстве случаев шло достаточно низко.

«Однако сад, особенно с этой стороны, будет наводнен тайными агентами и чинами полиции, да и стрелять в царя со спины не очень-то комильфо», – решительно отверг позицию в Летнем саду Ржевуцкий, и его взор обратился к Михайловскому саду. Прогулявшись к юго-западной окраине Марсова поля, он остановился возле закругленного угла дома Адамини. Прикинув расстояние до ложи и перейдя на левый берег Мойки, пан Станислав стал придирчиво осматривать растущие вдоль берега и подходящие для его затеи деревья, пока не уперся в ограду 52 Михайловского сада.

«А вот и они, эти самые двести саженей, о коих толковал дражайший пан Кокорев. Можно, конечно, пройти берегом дальше, дабы сократить дистанцию, но тогда я вторгаюсь в частные владения императорской фамилии 53 », – оглядывая последнее перед забором и еще не совсем облетевшее дерево, заколебался поляк, когда из засыпанной красно-желтыми листьями полосатой будки вышел рослый казак дворцовой стражи и направился в его сторону. Отогнув лацкан фрака, пан Станислав показал филерский жетон, чем немедля снял вопросы у служивого.

«Действует, да еще как! – весело подмигнул себе он. – Однако чего я нервуюсь? Подарком купца Кокорева шишки и с большей дальности с елок сбивал», – вспомнив, как пристреливал давеча винтовку, решил не злоупотреблять «служебным» положением Ржевуцкий. Сняв перчатки и прислонив трость к дереву, кое было точно не видно из будки стражнику, он подпрыгнул и, ухватившись руками за ветвь, сноровисто подтянулся к корявому черному стволу высокой раскидистой липы, посаженной еще в петровские времена. Портить одежду и залезать на дерево дальше он поостерегся, справедливо рассудив, что «будет время ее завтра порвать и испачкать». Поляку хватило проделанной рекогносцировки, дабы оценить выбранную позицию. Вернувшись тем же путем к коляске с оставленной в ней поклажей, пан Станислав покатил на Караванную улицу к доходному дому за номером восемь, где и расстался с пожелавшим ему уловистой рыбалки извозчиком.

Когда слуга Прохор затворял за Шнырем дверь, на лестнице показался ездовой со вторым за сегодняшний день пакетом от Блока.

«Согласно телеграмме обер-кондуктора поезда Санкт-Петербург – Варшава Игнатия Ферапонтова, наблюдательный агент Хлыщ сошел с оного поезда на перегоне между Гатчиной и Лугой, ввиду схода с поезда наблюдаемого им Ржевуцкого. Между тем госпожа Ржевуцкая объявила соседям по салону, обеспокоившимся продолжительным отсутствием ее супруга, что тот встретил на станции в Гатчине старого приятеля и перешел к нему в вагон. Когда же обер-кондуктор Ферапонтов довел до нее, что ее муж отсутствует в поезде, Ржевуцкая сделала безобразную сцену и объявила, что тот предательски сбежал от нее. Ферапонтов посчитал поведение Ржевуцкой подозрительным, покрывающим не менее подозрительное исчезновение из поезда ее супруга, отчего и дал подобную телеграмму в Сыскную полицию, коя поступила со станции Псков. Предполагаю арестовать Ржевуцкую немедля по прибытии поезда в Варшаву или дать телеграмму на одну из станций следования, к примеру, Динабург или Вильно, с целью снятия оной мадам с поезда и препровождения ее под конвоем жандармов в С-Петербург. Ожидаю распоряжений на оный предмет вашего высокоблагородия», – писал в заключении полицейский чиновник.

Исчезновение пана Станислава, а главное, вероятность его появления в столице, сошел ли поляк в Гатчине или Луге, беспокоила Чарова куда более, нежели судьба его супруги. Долго не раздумывая, он принял доводы Блока, предоставив тому карт-бланш в отношении выбора места ареста Ржевуцкой. «Только уведомите о моем согласии на ее арест, когда будете запрашивать разрешение его высокопревосходительства на снятие с поезда Ржевуцкой», – посчитал необходимым указать в своем ответе судебный следователь. Вручив пакет ездовому, Сергей посмотрел на часы.

«Шесть без четверти. Шувалов сегодня едва ли ответит, Белый кабинет свой, поди, уж оставил, а вот Ржевуцкий, должно быть, в Петербург вернулся да содержимое привезенного из Москвы футляра забрал». То, что внутри него не зрительная труба, Чаров заключил по реакции поляка на допросе у Блока. Когда же полицейский чиновник сообщил уточненные габариты футляра на основании оценки наблюдательного агента Смурного, Сергей окончательно уверовал, что тот содержал ружье, кое поляк привез из Москвы. «Одно успокаивает, что Хлыщ идет по его следу и сейчас где-то рядом», – сильно засосало под ложечкой, и, вспомнив, что не обедал, он крикнул Прохору собирать на стол.

– От вчера ветчина тока осталась, барин, да холодной телятины есть немного, – недовольно пробурчал слуга, ожидавший, что у хозяина образуются планы на вечер.

– Мечи все, что в леднике найдешь, – приказал судебный следователь, как заливисто запел колокольчик. На сей раз посыльный доставил записку от Несвицкого, звавшего Чарова на парад, в коем поступивший в кирасирский полк князь намеревался участвовать. «Ежели завтра не свидимся на Марсовом поле, мон шер, не забудь о благотворительном вечере, кой назначен в субботу у Вольдемара», – напоминал о рауте в Новознаменке и согласии на нем петь блистательной Лавровской Несвицкий.