Чтение онлайн

Девичий Дом был пуст с утра, большинство жриц отправились искать безопасное убежище в окрестных деревнях. Таким же пустым и холодным был дом Вивианн. В этот день ни в одном очаге не плясал веселый огонь, хотя и не все покинули Авалон. В саду камней сидела Моргана, окруженная небольшой группой женщин, которые решили остаться, чтобы помочь чем смогут. Она как раз собиралась отдать приказ, чтобы мужчинам отнесли еду и питье, когда показался один из воинов Артура, которые расположились на берегу недалеко от них. Он остановился на краю тропы и отвесил легкий поклон, ожидая, прикажут ему подойти или удалиться. Моргана жестом велела ему приблизиться.

— Владычица, — начал человек, с трудом переводя дыхание после быстрого бега, — на противоположном берегу заметно усиленное движение — люди готовы к переправе, плоты уже сколочены. И там не одна, а две армии. Наши шпионы сообщили имя одного командующего — это собственный сын Короля, Амр, которого солдаты теперь называют «Мордредом» после победы при Камланне, одержанной им над его отцом. Вторая армия — это армия христианских фанатиков, руководимая молодым монахом по имени Гиддас. Наши люди говорят, что поднять эти силы монаху помогла Королева Гвиневера! Они движутся к Авалону, — сказал человек в отчаянии. — Я должен видеть моего Короля, Владычица. Он наверняка знает, что делать.

— Король уединился с Мерлином, — твердо ответила Моргана, — и его нельзя беспокоить. Мне остается тебя заверить, что твое сообщение будет передано в нужное время. А пока возвращайся на свой боевой пост. Гвиар, сестра... Лунед! Проследите, чтобы с этим добрым человеком передали еду. Да благословит тебя Богиня.

Солдат опять поклонился и поспешил туда, где стояло войско Артура.

«Насколько безопаснее повиноваться, чем руководить...» — подумала Моргана, потому что теперь она оказалась в действительно затруднительном положении. Что делать? Варвары пришли не только на остров Артура, но и на ее остров. И сегодня она — Владычица Авалона. Теперь значительная доля ответственности за его сохранение лежит на ней. Когда Аилинн, одна из самых молодых жриц, вышла из дома Вивианн, она увидела, что Моргана сидит в глубокой задумчивости, обхватив голову руками.

— Владычица, можно мне сходить за Королем? Может быть, ему следует

рассказать...

— Об этом мне судить! — оборвала ее Моргана, потом сразу смягчилась. — Прости, дочь моя. Просто слишком быстро свалилась на нас вся эта тяжесть. Твое намерение заслуживает одобрения, дитя мое, но... — она замолчала, чтобы еще раз все обдумать, — нет. Пока нет. Если к полудню они не прервут свое совещание, тогда ты пойдешь с моего благословения. — Аилинн робко улыбнулась, поклонилась Владычице и вернулась в дом.

«Да, возможно, это правда, — размышляла Моргана. — Возможно, Мерлин и мой брат найдут ответ. И Богиня была добра... Артур, несмотря ни на что, до сих пор жив. Но известно ли это поджидающим армиям? Понимают ли они, что плохо затушенный костер очень скоро разгорится опять?» — Она машинально сорвала клевер, выросший между камнями, и впервые за весь день улыбнулась.

* * *

— Жить для других легко, — сказал Мерлин, скрытый клубами дыма своей трубки. — Ты это делал замечательно всю свою королевскую жизнь. Но сегодня я прошу тебя жить только для себя. Ответ на все твои вопросы лежит внутри тебя, помнишь? Очень трудно бороться с врагом, который окопался непосредственно у тебя в голове! — Друид замолчал, потянулся и перешел туда, где стоял я, тупо разгоняя облака. — Иногда я сомневаюсь, действительно ли ты тот Артур, который жил все эти годы в моей пещере?

Я перевел взгляд с неба и встретился с его глазами — это были те же нестареющие глаза, которые я так хорошо знал, когда был мальчиком.

— Да, я помню. Если ты захочешь понять сразу всю Вселенную, ты вообще ничего не поймешь. Но если ты стараешься понять себя, то потом поймешь всю Вселенную. Разве не так?

Мерлин выглядел довольным.

— Хвала богам... мальчик еще иногда брыкается! И этот мальчик, как человек и как Король, очень отличается от остальных. Большинство людей проводят всю свою жизнь, ограничиваясь благими начинаниями. Но ты создал живое наследие, которое переживет нас всех. Ты начал с верой в то, что свобода в жизни — самая большая ценность для живущих и для умирающих, и твоя вера помогла создать это. Теперь, в конце, давай посмотрим, как полетит только что оперившийся птенец! Поистине, велико искусство начинания, но еще важнее искусство подводить черту. Смотри!

Он указал пальцем на облако, за которым я должен был наблюдать, затем закрыл глаза и выпустил по направлению к нему маленький клубок дыма. Почти тотчас огромная волнистая форма начала разрушаться, и вскоре от облака не осталось и следа!

— Жизнь часто похожа на то, что ты сейчас видел, — продолжал он, — самое прекрасное то, что после завершения грандиозной формы можно позволить ей с достоинством прекратить свое существование. Ты сейчас должен отпустить, подобно облаку, свое прошлое... лучше или хуже, но оно завершено. Только когда ты добровольно уйдешь, то осознаешь, какая ноша лежала на тебе, и только тогда ты ощутишь свободу!

Я заставил себя улыбнуться.

— Сколько бы времени ни осталось, я попытаюсь забыть... но... — внезапная сильная боль в груди заставила меня согнуться, я не в силах был вдохнуть. Мерлин заботливо положил меня на землю.

— Не беспокойся, Медвежонок, — сказал он, как будто опять утешая маленького мальчика, — я знаю, когда придет твое время... и оно еще всецело принадлежит нам, это я тебе говорю! — Он достал один из множества мешочков, привязанных к поясу, и вынул оттуда крошечный комочек сухой травы. — Положи это под язык, и твои дела сразу пойдут лучше.

Он, как всегда, был прав — очень скоро мне стало значительно легче.

— Проблемы, Артур, — где бы они ни возникали, — это послания. Ты еще столько должен увидеть в этом мире, прежде чем перейдешь в другой, еще столько должен понять. — Он минуту помолчал, прислушиваясь к эху своих слов.

— Ничто в этом мире не может быть понято, если сначала его не узнаешь, — вставил я, превозмогая боль. — Иногда мне кажется, что я слишком мало понимаю из того, что происходит.

Друид помог мне потихоньку подняться на ноги.

— В молодости мы узнаем... в зрелом возрасте мы понимаем! Давай вернемся на Тор — возможно, там поджидает нас некоторое понимание.

Сделав неуверенный шаг вперед, я опять прислонился к камню, стараясь преодолеть неутихающую боль в груди.

— Мастер, я... я не хотел бы жаловаться, но... Он меня оборвал, решительно взмахнув рукой.

— Помню, когда-то я жаловался, что у меня нет ботинок... пока не встретил человека, у которого не было ног. — Мы дружно улыбнулись, зная, что дар жизни еще некоторое время будет принадлежать нам.

По лабиринту, которым недавно шествовала наша процессия, мы очень медленно приближались к склону. Там, во всем своем мрачном величии, поджидал нас каменный круг. Мой старый друг повел меня к Даркенстоуну, магическому зеркалу между мирами, на который я положил свои неуверенные руки, ища поддержки.

— Я привел тебя сюда, чтобы ты смог увидеть свою жизнь во всем объеме, прежде чем ты уйдешь из нее, — спокойно сказал Мерлин. — Самым лучшим путем из всегда является путь через!

— Хорошо, — ответил я слабым шепотом, так как мои раны продолжали гореть адским огнем, — ибо единственное, чего мне недоставало в жизни,