Чтение онлайн

Трудно уловить опасность в самом безопасном из всех возможных образов жизни. Мы забываем, что технические средства, разрушающие нашу планету, появились совсем недавно, в течение последней сотни лет — капля в истории цивилизации. «Как можно жить без электричества, автомобилей и «Боинга 747»? — восклицаем мы. — И почему мы должны без этого жить? На дворе ХХ век, мы заслужили все эти вещи. Зачем жить в прошлом? В конце концов, мы же не варвары!»

Варвары... А что на самом деле было до нас? Отсутствие развитой культуры? Варварство? Язычество? Первобытный строй? Мы задаем себе вопрос: как можно представить нормальный образ жизни без электричества... автомобилей... самолетов... компьютерных технологий или видеоигр? «Хорошо, — говорим мы, — возможно, существовала цивилизация и в то время, но сейчас времена лучше. Мы ПРОГРЕССИРУЕМ, и прогресс нельзя остановить. Прогресс — хорошая и нужная вещь».

Прекрасно. Но мой вопрос заключается в следующем: стоят ли несколько реальных достижений в отдельных областях нашей жизни уничтожения всей планеты? Я постоянно читаю, слышу о том непоправимом вреде, который наносят самолеты и индустрия ОЗОНОВОМУ СЛОЮ... об изменениях в атмосфере, вызванных бездумным уничтожением тропических лесов и их обитателей... и об ужасающем загрязнении промышленными отходами нашей воды — самого ценного ресурса планеты. Без сомнения, впервые за всю свою историю человечество способно убить планету — и эгоистично, слепо делает это. Оставим споры о достоинствах и недостатках прошедших эпох — мне преимущество Старого Мира кажется бесспорным только потому, что человек тогда еще не разработал средств для его уничтожения. И разве мы сейчас превосходим своих предков физически? Духовно? Нравственно? Возможно, наша жизнь стала комфортнее — только и всего. А что можно сказать о «варварстве» прошедших времен? Достижения шумерской, египетской и греческой цивилизаций у меня лично не оставляют сомнений в том, что мы очень мало «продвинулись вперед», если продвинулись вообще. Человечество планомерно уничтожает Землю, и в этом участвую я, человек с высшим образованием.

***

Был прохладный вечер, когда я вернулся домой и нажал на выключатель. Мерцающий люминесцентный свет мгновенно разогнал темноту. Успокаивающе жужжал холодильник, автоматически включилось отопление. Обо мне заботились. Разве это не замечательно? Разве это не удовольствие — жить в век сплошных удобств? Все вокруг, казалось, подтверждало это, но я вдруг увидел все другими глазами. Что-то было не так, и это внушало страх, что-то взывало к более гуманному образу жизни, более бережному и менее разрушительному. Что происходит, когда человек перестает отвечать за создание своей собственной среды обитания и заботу о ней? Неужели он сможет заняться чем-то более значительным и важным? Направит свои силы на великие свершения? На мгновение я прервал размышления и стал прислушиваться к звукам, доносящимся из квартиры надо мной, где два юнца злобно ругались из-за видеоигр, которыми они развлекались всю вторую половину дня. Я подумал о том, что эти дети уже не сумеют построить жилище на деревьях, им не интересно исследовать лесные ручьи. Естественный мир совершенно чужд им. И я задал себе вопрос, по чьей воле это случилось?

Достижения человека: бланки налоговых деклараций... электричество... водопровод... самолеты... кондиционеры... автомобили... расщепление атома... компьютеры и видеоигры? И способность полностью уничтожить планету. На этом все мои доводы, казалось, исчерпывались.

Но истинная проблема заключалась в том, что я родился друидом... а друиды традиционно были «хранителями» Земли. Это и было истинной причиной моего беспокойства. Я был уверен, что, если бы друиды по-прежнему являли миру свою силу, не пришлось бы так дорого платить за технический прогресс.

Безжалостное уничтожение огромных лесов... ДЕРЕВЬЯ, они требуют возвращения друидов как своих защитников... Друиды почитали деревья, они всегда находили под ними защиту и совершали свои богослужения. Они должны вернуться — время требует, чтобы я опять созвал их.

С раннего детства я осознавал, что сама сердцевина моего существа порождена философией и ценностями друидов, факт, оставивший неизгладимый след в моей жизни. Я помнил много... слишком много, чтобы оставаться глухим к массовому уничтожению Земли, даже в детские годы, когда ощущение связи с Землей еще спит. И теперь, сидя в окружении щелчков и сигналов «достижений человечества», я вдруг ясно понял, что нужно делать.

Инстинктивно я схватил с полки «ТНЕ PROPOHECIES ОF МЕRLIN» («Пророчества Мерлина») Джеффри Монмутского и раскрыл книгу на первой попавшейся странице. Меня пронзила дрожь, когда я прочел открывшиеся слова:

... И придет дикий вепрь Корнуэлла,

И затрещат их шеи

Под его ногами.

Часть I

БИТВА ДЕРЕВЬЕВ

Но когда дни, в которые я не узнавал ничего нового, складывались в бесцельно прожитые недели, я начал испытывать все возрастающую потребность вновь увидеть Мерлина... Еще раз почувствовать, что я по-прежнему занимаю место в его планах.

Дуглас Монро, «21 УРОК МЕРЛИНА»

Битва Деревьев

Введение

29 октября 1981 года. Когда в холодный полдень мой самолет приземлился в аэропорту Кардифф-Уэльс, Гламорган, город встретил меня моросящим мелким дождем и туманом. Трудно было тогда описать словами чувство, заставившее меня потратить на билет сюда остатки моей последней стипендии. «Непреодолимость» — так бы я назвал его сейчас.

Взяв напрокат машину, я отправился на север, вглубь долины Рондда. После долгих часов утомительной езды я наконец достиг цели своего путешествия — тихой деревушки Мертир Тидфил. Там я с легкостью нашел приют в местной гостинице на несколько последующих дней. Распаковав и рассовав по полкам свой багаж, я решил прогуляться, чтобы вернуть ясность своим мыслям — с момента приземления в Уэльсе в моем мозгу происходила какая-то путаница, почти «потусторонний туман». Гора Ньюэйс была где-то рядом... я чувствовал ее, как биение своего сердца.

Хозяйка гостиницы рассказала мне, что «Гора Ньюэ'л», как она ее называла (фактически, это было англизированное «Ньюхилл»), находится на северо-западной окраине национального парка Брекон Бикен, который начинается недалеко от города. Итак, хотя время было уже довольно позднее, я отправился в путь, навстречу своей судьбе.

Ночь была безлунная, холодная и сырая... густые низкие облака медленно плыли над головой, и ни один лист не шевелился в застывшей мгле. Через полчаса я достиг южной границы парка и довольно легко разыскал тропу, которая, казалось, вела в нужном направлении. И я пошел по этой тропе — моим единственным спутником был Виргинский Филин с зелеными глазами, который, казалось, сопровождал меня повсюду. Пройдя довольно приличное расстояние, я вышел на дорогу, где стоял указатель с двумя стрелками, указывающими в противоположных направлениях — Пен-и-Ка — Абергавенни, — под которым меня внезапно охватило странное оцепенение.

Название «Абергавенни» вызвало у меня какие-то смутные чувства. Почему это происходило, я мог только догадываться. Видения, одно за другим, стали проноситься в моем мозгу, как никогда прежде, — потоки образов, не из этой жизни. Глаза мои закрылись (хотя я в этом не уверен), и я видел ясно, как среди бела дня, — эльфы, танцующие среди поросших маргаритками полей... люди в мантиях, играющие на деревянных флейтах, сидящие на камне, омываемом красными водами... и Друид в голубом одеянии с деревянной коробкой за спиной. Да, я интуитивно знал этого человека, я чувствовал, что он — ключ, мой путь каким-то образом связан с ним.

Последнее, что я ясно помню из той ночи, — образ человека в голубых одеждах, протягивающего мне странный предмет, как будто он хотел подарить мне что-то — может быть, ключ к разгадке. Предмет оказался своеобразным музыкальным инструментом, похожим на колокол или гонг. Он был сделан из трех массивных железных треугольников, наибольшие стороны которых достигали длины человеческой руки, а вершины были скреплены вместе так, что не соприкасались нигде, кроме этой точки. Вся конструкция держалась на цепи, при ударе раздавался трехтональный звук, внушающий суеверный страх. В моем видении инструмент был подвешен к нижней ветке дерева, рядом с которым стоял с поднятыми руками человек в голубом, и я слышал, как он говорил:

«Дыхание Дракона... голос, взывавший к ветру, пусть он звучит вновь! Ддраиглаис... Дракон-Голос, Дракон-Ветер... все сольется в Пещере. Три дня, которые не есть дни... три времени, которые не есть времена, между мирами и за их пределами... трижды Голос Дракона будет звать тебя... они взывают... трижды... они призовут...»

Я мгновенно очнулся, с головы до пят покрытый холодным потом. Послание было совершенно ясным. Это было на рассвете 30 октября, первого из трех дней «между мирами» древнего кельтского праздника Самхейна, и я точно знал, что нужно делать.