Чтение онлайн

«Случайностей, — напомнил я себе, — никогда не бывает. Все в жизни связано... и нужно только следовать велению своего сердца». И с этой замечательной мыслью я отправился обратно по той же тропе, готовый встретить наступающий день.

Как я ни был голоден, я устоял перед искушением позавтракать в одной из уютных закусочных, выстроившихся вдоль улицы, — воздержание от пищи играло важную роль. Вместо этого я разыскал телефонную книгу и стал просматривать списки фамилий под рубрикой «Специалисты по металлу». Одного такого я нашел. Это был м-р О. Стрэттфорд, живший на Вест Мэин.

Мастерская, разыскать которую оказалось довольно легко, должна была открыться позже. Но кто-то, по-видимому, заметил, что я жду, — дверь открылась, и показался коренастый мужчина лет пятидесяти с мохнатыми черными бровями. Когда я шел за ним в кузницу, он не проронил ни слова — до тех пор, пока я не стал описывать предмет, увиденный мною во сне. Тут он начал хмыкать и мычать, и его мохнатые брови стали еще более мохнатыми.

— Сэр, по-моему, я знаю, что вы ищете, — произнес он наконец, улыбаясь одними глазами. — Идемте в мой кабинет, жена нам даст по чашке чаю.

С этими словами он ввел меня в прекрасную, облицованную деревом библиотеку с одним большим венецианским окном, обрамленным белой кружевной занавеской, а на подоконнике стоял куст красной герани. Посередине стоял длинный стол из черного, идеально отполированного дерева, на который м-р Стрэттфорд с большой осторожностью положил старую книгу 1895 года выпуска — «ИСТОРИЯ И ТОПОГРАФИЯ КАРМАРТЕНШИРА» Джона О'Донована. Палец кузнеца заскользил по странице с содержанием, пока не остановился у заголовка РАСКОПКИ НЬЮХИЛЛА, тут кузнец издал торжествующее «Хм!». Здесь, на странице 242, находилась старая черно-белая фотография, которая действительно могла ответить на тысячу вопросов.

Это была пещера... за долгие-долгие годы вход в нее был наполовину завален камнями, и все же это была пещера. Но это было еще не все. Рядом со входом росла сучковатая, полувысохшая яблоня, истерзанная бурями и временем, а с ее нижней ветки свисал тот самый инструмент... музыкальный инструмент, именно такой, как я видел во сне! И я спросил, уже не колеблясь:

— Вы можете сделать мне такой? До наступления сумерек? И мохнатые брови кузнеца опять круто изогнулись.

* * *

Всю вторую половину дня я лихорадочно читал о таинственном предмете, задавал вопросы, достойные десятилетнего мальчика, пытаясь узнать, откуда кузнец настолько хорошо его знает. Последние годы на м-ре Стреттфорде, очевидно, лежала традиционная обязанность городского кузнеца менять проржавевшие колокола.

— Колокола сделаны из железа, — объяснял кузнец, — каждый из них служит около пятидесяти лет — как раз по одному на жизнь каждого мастера. Каждый городской кузнец должен знать, из каких деталей должен состоять колокол и откуда вообще взялись колокола. — Но он тут же поспешил добавить, что традиция была отголоском древних языческих обычаев, которые теперь уже утратили свою силу. Пещера, как оказалось, вот уже тысячу лет является источником местных магических знаний и предрассудков; вход в нее был загорожен камнем с вырезанной на нем надписью «Колдун далекой старины». — С какими-то странными значками, — добавил кузнец. И это все, что ему было известно.

Автор книги называл этот железный инструмент ГОЛОСОМ ДРАКОНА и намекал на то, как он использовался... именно намекал, потому что писать открыто о подобных вещах было трудно даже в 1895 году! Но это действительно происходило. Люди приходили к пещере и вызывали еле слышный звук — Дыхание — звон гонга, но что потом? Это я и должен был выяснить.

Пока кузнец заканчивал свою работу, я вернулся в гостиницу и стал рыться в пачке привезенных с собой рукописей — что-то сказанное этим человеком о звуке колокола всколыхнуло во мне обрывки воспоминаний о чем-то, что я уже читал в своих бумагах. И вот, почти на дне стопки, я нашел то, что искал!

«Спящий среди могил» — так звучал заголовок, набранный витиеватыми староанглийскими буквами. То, что было описано в тексте, как раз и явилось недостающим элементом мозаики. Это был старинный обряд — произнести заклинание и лечь спать на могиле того, с кем вы хотите установить связь, — очень древний обычай, существовавший с незапамятных времен. Так, во всяком случае, утверждалось. И, будто бы желая подвести последнюю черту, автор текста снабдил его пресловутым примером, хорошо известным ранним оккультным писателям шестнадцатого столетия, — ОБРАЩЕНИЕМ К ТЕНИ МЕРЛИНА с помощью произнесения эпитафии, которая была найдена на древнем надгробном камне. Но самым замечательным оказалось то, что заклинание было приведено на его родном валлийском языке! Итак, когда тени сделались длиннее, необходимые приготовления были закончены — собран Ддраиглаис, выучено древнее валлийское заклинание в его оригинальном звучании и определен маршрут к основанию Горы... горы Мерлина! Когда я, старательно уложив Голос Дракона в багажник, сел за руль, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Теперь оставалось только найти Пещеру. Но прошло столько времени... видна ли она еще?

* * *

Через час я был уже близок к своей цели. По правде говоря, я успел заблудиться, но вовремя узнал нужное направление у путников, менявших колесо на шоссе А40. Единственной дорогой, ведущей на вершину хребта Ньюхилл, была едва заметная тропа. К счастью, мне удалось ее найти без особых трудностей. Уложив свои вещи в рюкзак, с Ддраиглаисом в руке, я начал свой подъем. Тропа постепенно, петляя, поднималась все выше и выше, став со временем крутой и каменистой. Солнце уже скрылось за холмами, когда я наконец зажег свой крошечный фонарь и закрепил его на подтяжке ремня. Лишь треск сверчков в густой траве нарушал ночную тишину, но вскоре он сменился завыванием ветра, дующего из низин, и шумом поющих камней. После двух часов напряженного подъема тропа стала более пологой и наконец превратилась в хорошо утоптанную пешеходную порогу, огибающую вершину горы. Я шел по ней, пока не оказался у развилки, откуда одна тропа по-прежнему вела вверх, другая же спускалась вниз, в кустарник. Здесь я еще раз отдал должное цивилизации, так как на отвесном тоне выстроились написанные большими детскими буквами флюоресцирующие слова «МЕРЛИН ЖИВЕТ ЗДЕСЬ», а рядом с ними — стрелка, не заметить которую было просто невозможно. Знаки действительно оказались правильными! Через пятьсот ярдов я очутился у входа в пещеру. Он был загорожен валунами и вьющимся виноградом, но несомненно это был он!

Пещера... или что это? Ее вид явно не соответствовал известным мне описаниям. Но дыхание призраков прошлого я ощущал явственно — здесь не было водопада, но в двадцати футах над входом в пещеру ясно были видны широкие углубления и желобки, по которым много лет назад текла вода. И находились они именно там, где должны были находиться. Призраки были повсюду...

Это может показаться странным, но я не вошел в пещеру. Фактически, все эти три удивительных дня у меня ни разу не возникло желания туда войти. Я до сих пор точно не знаю почему. Возможно, я не хотел разрушать тайну... а может быть, я просто испугался встретиться лицом к лицу с прошлым. Но как бы то ни было, я решил разбить лагерь у западного края этого входа — в идеальном месте, которое сверху было защищено каменным выступом. Старой яблони, которую я видел на фотографии 1895 года, давно не было, но место, где она когда-то росла, ощущалось. Слабые следы-призраки... За отсутствием традиционного места, где можно было подвесить Ддраиглаис, я решил воспользоваться корнем старого дерева, который торчал из стены пещеры. И он был здесь!

Мне быстро удалось соорудить очаг и разложить костер, ведь вокруг валялось множество камней и сухих веток, нападавших сверху. Итак, вдвоем с этим моим единственным товарищем, который мог помочь усмирить ночь, я принялся за выполнение своей миссии.

Здесь следует признаться, что у меня не было никаких конкретных идей относительно того, что делать дальше. Подмостки готовы, актер прибыл... теперь можно было писать текст пьесы. Порывшись в рюкзаке, я вытащил стопку рукописей и разложил их на свету от костра. Ожили давно мертвые картины — затанцевали символы, поплыли образы. Потом мое внимание привлекла ксерокопия, которую я снял с 242 страницы книги м-ра Стрэттфорда.

Шаря в темноте руками и коленями, я умудрился найти восемь камней, необходимых для защитного круга.

«Трава, цветок и дерево образуют троицу...» — формула для курения фимиама, и я опять полез в свою сумку и вытащил оттуда коллекцию трав, которую захватил с собой, где каждая трава была тщательно отдельно упакована.

«Полынь-трава... Цветок дурмана... Тис-дерево...» — сообщал гримуар, и я, бросив по пригоршне каждого в тлеющие угли, вошел в круг. Когда травы начали скручиваться и потрескивать, поднявшийся серый дым превратился в десятки улетающих призраков — и меня вдруг переполнило ощущение непостижимой силы.