Утерянные победы Красной Армии
Шрифт:
Поскольку обе стороны активно использовали зимнее обмундирование и маскировочные костюмы белого цвета, чтобы отличаться от солдат Красной Армии, немцы часто носили на рукавах повязки красного цвета, как это хорошо видно на фотографии. Зима 1942/43 г.
Простые, но надежные винтовки СВТ-40 отправят на тот свет еще много вражеских солдат. Лето 1943 г.
Помимо наград, их гимнастерки украшены значками «Гвардия», что указывает на принадлежность танкистов к гвардейской части. Лето 1943 г.
Наличие погон на гимнастерках однозначно указывает на то, что снимок сделан не ранее 1943 г. На груди у сидящего в центре старшего лейтенанта виден орден Отечественной войны 1-й степени на колодке, что характерно для ранних образцов награды. Лето 1943 г.
Хорошо видна характерная для немцев манера ношения пистолета на левом бедре ручкой вперед. Лето 1943 г.
Хорошо видно, что он оснащен несколькими антеннами для радиосвязи с войсками. Лето 1943 г.
Хорошо видны разрушения борта и ходовой части, возникшие от попадания артиллерийского снаряда в каток. Осень 1943 г.
12 февраля в разговоре с Г.К. Жуковым по прямому проводу Сталин сказал:
— Пусть Ватутин лично займется операцией 13-й и 60-й армий в районе Ровно — Луцк — Дубно, а вы возьмите на себя ответственность не допустить прорыва ударной группы противника на внешнем фронте района Лисянки. Все.
Через пару часов была получена директива следующего содержания:
«Командующему 1-м Украинским фронтом.
Командующему 2-м Украинским фронтом.
Тов. Юрьеву[псевдоним Т.К. Жукова].
Ввиду того что для ликвидации корсуньской группировки противника необходимо объединить усилия всех войск, действующих с этой задачей, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:
…Тов. Юрьева освободить от наблюдения за ликвидацией корсуньской группировки немцев и возложить на него координацию действий войск 1-го и 2-го Украинских фронтов с задачей не допустить прорыва противника со стороны Лисянки и Звенигородки на соединение с корсуньской группировкой противника»
171
Воспоминания и размышления. С. 538
В тот же день командующий 2-м Украинским фронтом получил приказ нанести силами 4-й гвардейской и 53-й армий удар с востока на Стеблев, в тыл группировке врага, готовящейся для выхода навстречу наступающей танковой группе Брейта. Интересно, что генерал Либ отметил в дневнике: «Сокращаю восточный участок фронта, включая эвакуацию Корсуни в ночь с 13 на 14 февраля. Высвобожденные таким путем войска будут способны участвовать в прорыве к 15 февраля» [172] .
Вечером 15 февраля командир 42-го корпуса отдал войскам боевой приказ. Среди прочего там было сказано, что генерал Штеммерманн берет на себя командование арьергардом в составе 57-й и 88-й пехотных дивизий, которые будут защищать тыл и фланги сил прорыва. После 23.00 16 февраля они отступят на заранее подготовленный рубеж. Затем на следующий и так далее. То есть наиболее подготовленными немцы были именно к удару советских войск со стороны Стеблева.
172
Запись от 13 февраля 1944 года
А вот направление на Лисянку оказалось неприкрытым. Как отмечал в дневнике генерал Либ: «Враг был застигнут врасплох. Взяты пленные. Только на следующий день стало ясно, что под прикрытием сильного снегопада русские отвели большую часть своих сил с южного фронта кольца окружения, чтобы использовать их 17 февраля для наступления к западу от Стеблева» [173] . Поэтому ни о каком уничтожении окруженной группировки не могло быть и речи. Манштейн вспоминал: «28 февраля мы узнали, что из котла вышло 30–32 тысячи человек. Поскольку в нем находилось шесть дивизий и одна бригада, при учете низкой численности войск это составляло большую часть активных штыков» [174] . Так что не совсем ясно, в честь какого триумфа 18 февраля Москва салютовала маршалу Коневу. Ведь через несколько месяцев вырвавшиеся из черкасского котла немецкие дивизии приняли участие в дальнейших боях на Украине.
173
Запись от 20 февраля 1944 года
174
Утерянные победы. С. 616
Между тем советское командование обладало абсолютно реальной возможностью устроить немцам второй Сталинград. Благо, имелся опыт первого. Прежде всего, требовалось полностью изолировать окруженные немецкие войска. Важное значение в поддержании их боеспособности имел «воздушный мост». Обратимся вновь к дневнику генерала Либа: «29 января. Началось снабжение по воздуху».
«31 января. Недостаточная поддержка истребителями с воздуха. Боезапас и горючее на исходе».
«2 февраля. Снабжение по воздуху улучшается».
«3 февраля. Снабжение по воздуху продолжает улучшаться».
«16 февраля. Достаточное количество боеприпасов было сброшено в авиационных контейнерах прошлой ночью. С этим у нас все в порядке…»
Надо было сделать так, чтобы у них с этим стало бы не все в порядке. Во 2-й и 5-й воздушных армиях имелось достаточное количество истребительной авиации, которая вполне могла выполнить задачу по срыву снабжения котла извне. Само по себе это еще более ослабило бы и без того небольшие силы противника. Да и бомбардировочная авиация могла быть привлечена для ударов по аэродромам, где концентрировались транспортные самолеты немцев.
Далее, после штурма Шендеровки намерения немецкого командования стали, по существу, очевидны. Поданным фронтовой разведки, главные силы немцев были сосредоточены в Стеблеве и Корсуни. Кроме того, советские войска непрерывно атаковали Стеблев с 28 января. Следовательно, именно здесь противник создавал прочную оборону. В теории идея удара в тыл идущим на прорыв немцам выглядела правильно. Но в практическом плане имела крупный недостаток по причине наличия на этом участке эшелонированных оборонительных рубежей. Так что атаковать со стороны Стеблева было никак нельзя. И уж тем более не следовало ослаблять внутренний фронт кольца в районе Лисянки, куда немцы наносили главный удар.