Чтение онлайн

Очевидное в складывавшейся обстановке решение укрепить и любой ценой удержать направление на Лисянку в итоге привело бы к разгрому группировки Штеммерманна. Сохранилось описание генерала Либа о том, в каком состоянии немецкие войска подходили к Лисянке. Управление нарушилось и к утру 17 февраля было потеряно. Различные дивизии и полки перемешались, превратившись в «большие дезорганизованные массы войск». Они представляли собой весьма заманчивую цель. Но ударить по ним было некому.

Деблокирующие войска выглядели не лучше. Из всего 3-го танкового корпуса до Лисянки добрались только три роты танков и рота мотопехоты 1-й танковой дивизии.

Подумать только, какой погром мог устроить хотя бы один наш танковый корпус, появись он в районе Лисянки! А ведь в этой операции были задействованы целых три советские танковые армии, четыре отдельных танковых корпуса и один мехкорпус. Но, как водится, все они оказались разбросаны по всему периметру котла в виде отдельных частей и бригад. Поэтому на пути прорывавшихся немецких войск оказались только 20 советских танков. Главные силы тем временем штурмовали немецкую оборону в районе Стеблева.

Советское командование обладало всей полнотой информации о положении войск противника. Было известно, что танки Брейта не смогут дойти до котла. Не вызывало сомнений, что окруженным дивизиям придется прорываться самим, в направлении Лисянки. Оставалось только перебросить на это направление пару танковых корпусов и размазать немцев гусеницами по снегу. При этом сил хватило бы для того, чтобы сдерживать корпус Ворманна южнее Звенигородки. Все шесть немецких дивизий были бы уничтожены. И никогда Манштейн не написал бы в воспоминаниях: «Нам удалось избавить эти два корпуса от той судьбы, которая постигла 6-ю армию под Сталинградом».

После завершения Корсунь-Шевченковской наступательной операции советское командование взяло оперативную паузу. Но передышка, в которой столь нуждались измотанные тяжелыми боями немецкие войска, не обещала быть долгой. Уже 20 февраля 1944 года маршал Г.К. Жуков доложил в Ставке свои соображения по поводу дальнейших наступательных действий 1-го и 2-го Украинских фронтов. Главный упор делался на то, чтобы не дать противнику времени на подготовку к новым боям, на приведение в порядок своих потрепанных войск и выдвижение из глубины дополнительных резервов.

Прежде всего, конфигурация линии фронта складывалась крайне невыгодно для немцев. 13-я и 60-я армии 1-го Украинского фронта к концу февраля продвинулись далеко на запад, достигнув Луцка, Ровно и Дубно. Войска 2-го Украинского фронта глубоко вклинились в оборонительные порядки 8-й немецкой армии. Таким образом, на карте театра военных действий появилась дуга, в которой находилась злополучная 1-я танковая армия немцев, якобы разгромленная в ходе Корсунь-Шевченковской операции. Причем особое внимание обращала на себя ее растянутость на огромной дистанции от города Броды через Шепетовку и Винницу до Умани. Само по себе это говорило о крайне слабой оперативной плотности, изобиловавшей уязвимыми местами. Начиная от едва прикрытых стыков со 2-й и 8-й армиями и заканчивая рядом кое-как залатанных брешей по фронту. У советского командования вновь появился шанс свести наконец все счеты с генерал-полковником Хубе и в целом разгромить группу армий Манштейна.

В соответствии с планами Ставки 1-й Украинский фронт готовил главный удар из района Дубно — Шепетовка — Любар в общем направлении на Черновцы, с тем чтобы разгромить каменец-подольскую группировку противника. С выходом в предгорья Карпат предполагалось рассечь немецкий фронт и отрезать войскам Манштейна кратчайшие пути стратегического отхода на территорию Румынии и Венгрии. Задачей 2-го Украинского фронта являлось наступление через Умань на Могилев-Подольский и Хотин, охват каменец-подольской группировки с юга. Своим левым крылом фронт маршала И.С. Конева должен был выйти на линию Бельцы — Яссы. В связи с тем что 28 февраля 1944 года генерал Н.Ф. Ватутин был смертельно ранен, Ставка назначила командующим 1-м Украинским фронтом маршала Г.К. Жукова.

4 марта 1944 года Красная Армия перешла в наступление. Войска 1-го Украинского фронта успешно взломали оборону противника на участке Шумское — Любар. Командование немедленно ввело в образовавшуюся брешь ударные подвижные группировки — 3-ю гвардейскую и 4-ю танковые армии. К исходу 7 марта обе эти армии продвинулись в глубину обороны противника более чем на 100 километров.

Столь же успешно действовали войска 2-го Украинского фронта. Они нанесли сильный удар в стык между 1-й танковой и 8-й немецкими армиями. В результате была пробита обширная брешь на участке от Умани до Винницы. Командующий фронтом бросил в глубокий прорыв 5-ю гвардейскую танковую армию.

Манштейн вспоминал, что немецкий фронт в те дни просто рассыпался под действием русских танковых клиньев. Помимо прорыва в полосе 8-й армии советские танки сокрушили правый фланг 1-й танковой армии южнее Винницы и вышли к Бугу. При этом Гитлер объявил Винницу «крепостью», что обрекало ее гарнизон на неминуемую гибель. 3-я гвардейская танковая армия охватила левый фланг войск Хубе западнее Проскурова. 13-й немецкий артиллерийский корпус оказался под угрозой окружения в районе Броды. Только на тернопольском направлении немцам временно удалось удержать фронт, введя в сражение все наличные резервы.

19 марта Манштейн обратился к Гитлеру с предложением отвести группу армий «А» и 8-ю армию за Днестр, группу армий «Юг» поставить в прочную оборону севернее Карпат. Но Гитлер запретил отступать и приказал оставить группу армий «А» на Буге. Видя неминуемое приближение катастрофы, Манштейн 22 марта направил свои предложения начальнику Генерального штаба Цейтцлеру в надежде, что тот сможет повлиять на мнение фюрера. Гитлер продолжал упрямо стоять на своем. Тем самым он оказал неоценимую услугу советскому командованию. 25 марта передовые части 8-го гвардейского танкового корпуса вышли на ближние подступы к Черновцам. 1-я танковая армия оказалась в оперативном окружении.

Поскольку 40-я армия 2-го Украинского фронта значительно отстала по темпам продвижения от соседей, мост через Днестр в Хотине стал коридором, связывавшим окруженные немецкие войска с «большой землей». Этот коридор был перерезан только 1 апреля. В ходе проведенной генералом Хубе проверки выяснилось, что запасов продовольствия и боеприпасов в котле имелось на две недели. Но горючее было на исходе. Поэтому на быстро созданный «воздушный мост» возлагалась, главным образом, задача снабжения окруженных войск горюче-смазочными материалами.

Советское командование предполагало наличие в котле крупных сил противника. Г.К. Жуков вспоминал: «К концу марта вражеская группировка в количестве 21 дивизии, в том числе десяти танковых, одной моторизованной, одной артиллерийской, в основном была окружена. На уничтожение окруженной группировки двигались с востока 18-я и 38-я армии, часть соединений 1-й гвардейской армии, 1-я и 4-я танковые армии» [175] . Появилась еще одна возможность поставить германскую армию на грань катастрофы, аналогичной сталинградской. Более того, ее последствия в условиях весны 1944 года становились куда тяжелее. Уничтожение такой крупной группировки открывало Красной Армии прямой путь в Европу — в Румынию, Венгрию и на Балканы.