Чтение онлайн

Разыскивая свою машину, узнал ее «Вольво», припаркованную наискосок под платанами, напротив почты.

Багажник опять открыт, и те же собаки так же дружелюбно приветствовали его.

Открыл ежедневник, нашел страницу за 9 августа, перечитал названия городов, через которые предстояло ехать.

С полчаса просто рулил, «не обдумывая мысль».[159] Стал искать заправку, нашел ее за супермаркетом, потратил уйму времени, отыскивая трижды проклятую кнопку, открывающую бензобак. Полез в бардачок, достал инструкцию, уже не скрывал раздражения, нашел-таки кнопку, заправил машину, пошел платить – дал не ту карту, потом ввел неверный пин-код, бросил это дело, заплатил наличными, отъехал и сделал три круга по площади прежде, чем разобрался в своих каракулях.

Включил радио, выключил. Прикурил сигарету, затушил. Покачал головой, тут же пожалел об этом. Снова началась мигрень. Наконец, увидел нужный ему указатель. Остановился перед стоп-линией, посмотрел налево, посмотрел направо, посмотрел прямо и…

…решил поупражняться в склонении местоимений:

– Какой же я дурак. Какой же ты дурак. Какой же он дурак!

Она что-то искала в кармане фартука:

– Да?

– Здравствуйте, мне бы… Мне бы хотелось ломтик того шоколадного торта, который пекся у вас в духовке вчера вечером, примерно без четверти девять…

Подняла голову.

– Ну да, – продолжал он, теребя записную книжку с потрепанной обложкой, – понимаете… площадка для игры в петанк, гигантский караоке… Я все-таки пожалел, что не взял билет…

Она ответила не сразу, нахмурила брови и прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

– Их было три.

– То есть?

– Три торта… В духовке…

– Да?

– Да, – ответила она все также сдержанно, – у нас не принято мелочиться.

– Это я заметил.

– So?[160]

– Ну и… Может, положите мне тогда по ломтику каждого? Не глядя на него, отрезала три малюсеньких кусочка и подала их ему на тарелке:

– С вас два евро. Заплатите девушке, которая стоит рядом…

– Кейт, куда вы хотели пригласить меня?

– Наверно, поужинать. Но я передумала.

– Да?

Она уже подавала торт кому-то еще.

– А если я вас приглашу? Выпрямилась и вежливо отказала:

– Я обещала помочь им туг все убрать, на мне полдюжины малышей, а ближайший ресторан в пятидесяти километрах отсюда, ну как, нравится?

– Вы о чем?

– О торте.

Эээ… Шарлю уже было не до него… Думал, как бы выразиться поудачней, но тут его оттеснил со сцены какой-то запыхавшийся и явно раздраженный тип:

– Слушайте, это ваш сын должен сегодня вести игру «Бей, не жалей!»?

– Да, но вы попросили его взять на себя буфет.

– Ах да, конечно! Ладно, наплевать, я попрошу…

– Подождите, – перебила она его, поворачиваясь к Шарлю, – Алексис сказал мне, что вы архитектор, да?

– Ну… да.

– Значит, этот аттракцион на вас. Надо выстроить что-то из груды консервных банок, это ведь по вашей части? Жерар! Никого больше не ищите.

Пока Шарль уплетал торт, Жерар уже вел его в глубь школьного двора.

– Неу!

Что еще…

Он повернулся, ожидая очередного подвоха.

На сей раз ничего.

Обошлось.

Только подмигнула, не выпуская из рук большой нож.

– В начале каждой партии дети должны отдавать вам синие билетики, они знают где их купить, выигравшие выбирают приз в картонной коробке. Во второй половине дня кто-нибудь из родителей зайдет вас ненадолго подменить, если вам захочется передохнуть, объяснил ему этот Жерар, отодвигая мальчишек, которые уже теснились вокруг них. Идет? Вопросы есть?

– Вопросов нет.

– Тогда удачи вам! На этот аттракцион добровольцев найти очень трудно, потом поймете, почему… – сделал вид, что закрывает уши руками, – здесь будет довольно шумно.

Первые десять минут Шарль просто складывал в карман билетики, раздавал «боеприпасы» – набитые песком носки, и расставлял консервные банки, потом освоился и поступил, как обычно: рационализировал процесс.

Скинул пиджак на табурет и объявил новый план застройки:

– Так! Помолчите две минуты, ничего не слышно. Ты… найди мне кусок мела… И хватит базарить. Все выстраиваемся в очередь, один за другим. Первый, кто попытается пролезть без очереди, окажется среди консервных банок! Поняли? Спасибо.

Взял мел, прочертил на асфальте две четкие линии и сделал вертикальную отметку на деревянном столбе:

– Так, это ростомер. Те, кто ниже этой черты, могут подходить к первой линии, остальные отступают за вторую. Ясно?

Ясно.

– Дальше… Малыши стреляют вот в эти жестянки, – он указал им на самые большие, те что дал повар, десятилитровые из-под морковки с зеленым горошком или очищенных помидор. – Те, кто постарше, должны попасть вот в эти… (эти банки были поменьше, и их было гораздо больше). Каждый имеет право на четыре выстрела, а чтобы получить приз, стрелять надо точно. Вам все понятно? Уважительные кивки.

– И последнее… Я не намерен тратить свой выходной на уборку за вами, поэтому мне нужен помощник… Кто хочет быть моим первым помощником? Как вы понимаете, ему полагаются бесплатные броски…

Битва за право быть помощником.

– Прекрасно, – радостно объявил генерал Баланда. – А теперь… Пусть победит сильнейший!

Больше ему делать ничего не пришлось, разве что подсчитывать очки, подбадривать малышей и подзуживать подростков. Направляя руку первых, вторым предлагал свои очки, чтобы немножко сбить с них спесь: ха! Подумаешь, «Бей, не жалей», шарах! – и чаще всего попадали в стену.

Довольно скоро собралась толпа, популярность обязывает, и Шарль подумал, что хоть он и вышел с честью из этого испытания, к вечеру наверняка оглохнет.

Да, с честью, а кстати… Время от времени поднимал голову и искал ее взглядом. Ему бы так хотелось, чтобы она увидела его таким – победителем армии элитных стрелков, но нет. Она все еще занималась тортами, болтала, смеялась, наклоняясь к детям, которые подходили поцеловать ее, и… И до него, как он понимал, ей дела не было.

Если он вообще еще хоть что-нибудь понимал…

Ну и ладно. Все равно был счастлив. Любил браться за новые проекты, а строить здания из алюминия – уж это точно было впервые.

Жан Пруве бы им гордился…

Никто, конечно, его не подменил, ему хотелось в туалет, покурить, и в конце концов синие билетики он отменил.

– У тебя кончились?

– Ну… да…

– Ладно… Сыграй еще разок…

Без билетика? Слух об этом разнесся столь быстро, что ему тут же пришлось отказаться от таких шалостей. Он стал настоящим Консервным Королем, примирился с этим и впервые за многие годы пожалел, что под рукой нет блокнота. Некоторые улыбки, выражения лиц, позы заслуживали того, чтобы быть запечатленными…