Чтение онлайн

***

Много веков эта планета была почти полностью покрыта песками. Жизнь тулилась на ней скромными кучками, собранными вокруг редких водоёмов. Существование здесь было вечной борьбой. Борьбой с песком, палящим солнцем и смертью, правящей здесь практически безраздельно. Когда жизнь так слаба, убога и несчастна, смерть становится милосердной. Она приносит облегчение и освобождает тех, кто провёл многие годы в споре с ней.

Но потом пришёл Он, и всё изменилось. Сначала Он дал им надежду. Затем Он принес им знания, развеял мрак и вывел к свету. Благодаря Ему жизнь расправила свои плечи, вдохнула полной грудью и стала по-настоящему прекрасной.

Теперь посреди бескрайней пустыни раскинулись огромные прохладные сады. Повсюду текли ручьи. Те, кто обитал на этой планете, преобразились. Они стали выше, сильнее, красивее. Совсем скоро знание перестало быть для них спасительной нитью. Знание помогло им возвыситься и стать чем-то большим.

Во главе садов теперь высилась огромная Великая Пирамида. И вот все они собрались перед великолепным памятником, воспевающим Его приход. Они стояли ровными шеренгами, облачённые в парадные белые одежды, и взоры их были устремлены к вершине. Самые мудрые, сильные и талантливые из них, те, кого избрал лично Он, стояли спиной к пирамиде и взирали на своих братьев и сестёр. Наконец, послышалось прекрасное пение. Должно быть, так поют ангелы. На всех лицах разом проявилась благодарная улыбка. Лучшие из них вознесли руки к небу, призывая воздать должное Ему, все остальные опустились на колени и благоговейно ждали. В пирамиде открылся проход, и лучшие из них опустились на колени, а все остальные пали ниц.

Медленным, уверенным шагом, он вышел из пирамиды и встал у края платформы, возвышаясь над народом. Он был невысок, не широк в плечах, лицо его не отличалось тонкостью линий, но Он, бесспорно, был прекрасен. Его одежды были прошиты драгоценными нитями. В его взгляде читалась отеческая нежность. Он улыбнулся, и сады слегка закачались от приятного прохладного ветерка.

Он протянул руку, словно прося о чём-то, и из садов вышла девушка. Она одна была облачена в тёмное. Её чёрные короткие волосы были аккуратно причёсаны, её лицо отличалось спокойствием и стойкостью. В своих жилистых и сильных руках она держала, прижимая к небольшой груди, своё дитя. Её походка не отличалась грацией, но была очень уверенной и упругой. Она шла мимо других, уткнувших лица в песок, и направлялась прямо к пирамиде. Дойдя до пирамиды, она на миг взглянула в ясное полуденное небо и начала своё восхождения. Поднявшись на платформу, она вскинула брови и раскрыла рот – впервые она увидела Его красоту так близко. Он незаметно кивнул, нежно улыбнулся, и она сделала шаг навстречу.

Одной рукой он взял её дитя, а другой слегка коснулся её лба. Глаза девушки в миг обесцветились, по лицу пробежала последняя улыбка, и её тело обмякло у Его ног. Он, улыбаясь, посмотрел на ребёнка и окинул взглядом весь народ, склонившийся перед ним. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда Его веки открылись, глаза Его налились тьмой. Его пасть раскрылась неестественно широко и поглотила целиком крошечную головку ещё не успевшего испугаться ребенка. Тёмная кровь струилась по Его подбородку и капала на одеяния, пока Он жевал. Проглотив, Он скинул с себя одежды, глаза его закатились. Он расправил руки, вскинул голову и издал мощный рев. Все, кто находился у подножия Пирамиды, разом застонали в едином экстазе. Всё его тело начало светиться красным. Свет становился все ярче, он разрастался над Пирамидой, над народом, над садами, над пустыней, пока не поглотил всё.

***

Вскрикнув, Найз проснулся и тут же вскочил на ноги. Ему потребовалось несколько секунд для того, чтобы прийти в себя и осознать, что он на Икаре. Сон окончательно отступил, и он осел на пол, держась за грудь. Спустя пару минут, он отдышался и пошёл умыться.

– Икар.

– Доброе утро, Найз. Сводка готова, можешь ознакомиться у любой панели. Приготовить что-нибудь на завтрак?

– Нет, спасибо.

На ходу одеваясь, Найз прошел на главную палубу. Как это часто бывает после ночного кошмара, всё казалось ему чуть медленнее и тише, чем обычно. Он налил стакан воды и начал пить жадными глотками. Подойдя к панели навигации, обладавшей самым большим экраном, Найз развернул материалы, которые за ночь собрал Икар. Документ больше напоминал научную статью, нежели сводку новостей и слухов. Икар не просто выудил самые достоверные и ценные сообщения, но успел систематизировать их и даже предложил некоторые выводы об общей обстановке на Дальних Рубежах.

– Икар, я тебя не достоин, – глаза Найза забегали по строкам.

– Я давно тебе об этом твержу.

– Так, а вот это что-то новенькое. Его и правда зовут Мафусаил?

– Я попытался максимально точно перевести имя с одного из старых наречий.

Пока Найз читал, воспоминания о времени, проведённом на Дальних Рубежах, вспышками проносились перед глазами. Пограничные сектора, расположенные ближе всего к соседней галактике, никогда не отличались спокойной размеренной жизнью. После войны же они и вовсе превратились в воплощение хаоса. Для тех, кто пытался покинуть Галактику в надежде спастись от преследования или начать жизнь заново, они служили перевалочным пунктом. Сюда так же стягивались разбросанные по всей Галактике остатки Альянса, практически поголовно разбитые силами противника. Кто-то ещё верил в восстановление армии и нанесение контрудара, кто-то просто добирался туда в надежде на воссоединение с боевыми товарищами. Большие скопления участников Альянса привлекали и тех, кто вёл на них охоту: специальные отряды ГалГвардии, агенты, отправленные Советом, да и просто охотники за головами, рассчитывающие на вознаграждение.

В те времена Найз уже несколько лет работал в центральных секторах, что, безусловно, было рискованно, но очень выгодно. Однако настал момент для того, чтобы на какое-то время исчезнуть с радаров ГалГвардии, повсюду разыскивающей таинственного Кригера. Он отправился в самое беспокойное и сумбурное место в Галактике и не прогадал.

Найз всё сильнее хмурился. Когда кто-то появляется на Рубежах, он чаще всего старается не высовываться, а в большинстве случаев след их теряется сам собой, но имя Мафусаила, явившегося из ниоткуда, снова и снова всплывало в отчёте Икара. На миг ему показалось, что экран вдруг стал красным, и его свечение начало заполнять весь корабль. Выругавшись, Найз отвернулся и, не дочитав, пошел в гостиную. Он отставил стакан с водой и налил виски.

– Завтрак чемпиона? – послышался голос Икара.

– Перестань, – Найз сел на диван, потирая глаза. – Если тебя не затруднит, прочти свои выводы вслух.

***

Вывеска над входом в бар гласила: «Paranoid Polaroid», но, разумеется, никто его так не называл. Обычно говорили просто «У Ларри». У каждого жителя Нижнего города было своё расписание. Те, кто работал днём, набивались в бар к вечеру и плавно проваливались в ночь. Другие, работавшие по ночам, приходили к Ларри уже на рассвете и встречали новый день со стаканом в руках. К обеду бар почти всегда пустел. И всё же Ларри никогда не закрывал своего заведения – в определённый момент гостеприимство стало смыслом его существования, и он не упускал ни единой возможности принять очередного гостя в своем первом и единственном доме.

Сейчас, к примеру, помимо гостьи, ожидавшей в задней комнате, в баре находился лишь один человек – за стойкой сидел невысокий мужчина с залысиной и едва заметным нервным тиком. За последние полчаса он не проронил ни слова, а только двигал губами, видимо, рассуждая о чем-то про себя. Его крепкое телосложение совершенно не сочеталось со слегка топорной и неуклюжей пластикой. По походке казалось, что всю свою жизнь он был щуплым, неспортивным человеком, в один прекрасный день проснувшимся в сильном и развитом теле. Иногда он совершал движение, и собственная сила удивляла его самого.

Никто не знал ни имени этого мужчины, ни того, как он оказался на Земле-II. Сам он долго пытался вспомнить хоть что-то из своего прошлого, однако всё, что вертелось у него на уме в такие моменты – непонятное никому слово «Гуннде». Так его и стали называть. Какое-то время едва ли не половина Нижнего Вавилона билась над загадкой человека без прошлого. Все, включая его самого, строили различные теории и версии о том, что могло с ним произойти. Даже просили торговцев и челноков расспросить, не слышал ли кто чего в соседних системах. Но всё оказалось тщетно. Очевидным было одно – Гуннде был человеком, который рос и воспитывался в Земной культуре. Помимо своего нового имени, единственное, что время от времени всплывало в его памяти – отрывки стихотворений и песен Земных авторов прошлого. Поначалу ему было трудно справляться с этими всплесками подсознания, и он то и дело невпопад выдавал стихотворную строфу, часто в самый неподходящий момент. Позже он научился сдерживаться, а интерес к его персоне постепенно угас. Все смирились с неразгаданной тайной и приняли его таким, каким он предстал перед ними – просто Гуннде, человеком без воспоминаний.

– Ларри, скажи, ничего не было слышно от Шо?

Ларри сначала поджал губы, а затем механически, в два движения за раз покачал головой. Некоторые жесты, реакции и выражения лица по-прежнему давались ему с трудом. Особенно те, в которых было заключено больше одной эмоции.

– Прости, Гунн, ничего не слыхать. Может ещё стаканчик?

– Давай лучше кофе, – на выдохе проговорил Гуннде и опёрся лбом о ладонь.

Ларри приготовил кофе и выжидательно смотрел на Гуннде. Тот даже не притронулся к чашке, только наблюдал за струйками пара, тянущимися от напитка.