Чтение онлайн

– У меня он не умрет! – завопила она сквозь грохот взрыва. – Ты у меня не умрешь, Джимми!

– Нет, мэм, – еле слышно ответил парень. – Я у вас не умру.

Он не хотел умирать, хотя ноги у него были оторваны, а на животе зияла кровавая рана. К ним поступало немало мужчин с оторванными ногами. Мужчин со страшными ранами, которых, казалось нельзя было исцелить. Но медики возвращали их с того света.

– Правильно, сынок! – крикнула Мэдж. – А теперь кто-нибудь помогите мне!

– Мэдж!

– Помогите мне! Я не могу отойти, пока не перелью кровь!

– Мэдж, это я!

На этот раз она не услышала свиста. Она только почувствовала, как что-то врезалось в нее, как товарный поезд, и свет померк.

– Мэдж, ты меня слышишь?

– Слышу, Майкл.

Она продолжала глядеть на волны.

– Ты нас напугала, милая, – сказал он.

– Мне очень жаль, – с трудом выговорила она.

Вода была такая спокойная и глубокая. Ей очень хотелось быть такой же спокойной. Хотелось, чтобы кончились слезы, кончились воспоминания, кончилось неистовство.

– Я, кажется… опоздала на работу.

– Да, Мэдж. Ты опоздала на работу.

Она попыталась встряхнуться. Надо было двигаться. Надо было взять себя в руки. Но она не могла… Джимми не отпускал ее.

– Все в порядке, – сказал Майкл. – С работой Надин все уладит. Мы должны позаботиться о тебе.

В ее глазах что-то промелькнуло. Что-то тревожное. Снова хлынули слезы, но она их не заметила.

– Что случилось, Мэдж? – мягко спросил он. – Отчего ты убежала?

Она попыталась ответить и опять расплакалась.

– Уходи, – сказала она, пытаясь оттолкнуть его руку. – Езжай домой и оставь меня в покое.

– Не могу, милая. Ты же знаешь.

– Зачем тебе все это нужно? – спросила она.

Мэдж видела печаль в его внимательных зеленых глазах. Видела скорбные морщинки, которых у него раньше не было. И все же ответ был для нее неожиданным.

– Потому что я люблю тебя.

Мэдж отшвырнула его руку, оттолкнула и попыталась закрыть дверцу. Он не дал ей этого сделать. Она начала с ним бороться. Ему удалось схватить ее и вытащить из машины.

– Оставь меня в покое!

– Но почему?

Слезы покатились еще быстрее. Нахлынула боль, как от раны.

– Потому что это ранит, – всхлипнула она. – Это слишком сильно ранит, а я так устала!

Он привлек ее к себе и крепко обнял.

– О, Мэдж, я знаю. Я знаю…

– Нет, – упрямилась она. – Ты не знаешь. Ты ничего не знаешь.

– Я многое знаю, – бормотал он, а она отворачивалась, не желая слушать его. – Я говорил с другими медсестрами. И с Пегги Уильямс. Она сказала, что Хыннам – это гиблое место. И что ты ей помогла там выжить.

Пегги. Боже мой, подумала Мэдж. Ясноглазая блондинка, которая играла на гитаре. Она потеряла жениха в авиакатастрофе. Но какое дело до всего этого Майклу?

– Я ничего такого не сделала, – сухо сказала она. – Ничего подобного. Уезжай, Майкл. Оставь меня в покое.

Слезы градом катились по ее лицу, и морской пейзаж подернулся расплывчатым туманом.

– Не могу, милая, – шептал Майкл. – Я никак не могу тебя покинуть. Я это начал, и я должен закончить.

Мэдж, кажется, начала понимать, где находится. Она услышала гудки кораблей в заливе, крики чаек и стрекот насекомых. Она совершенно не помнила, как сюда попала. Помнила только, что пришлось бежать, потому что Джимми преследовал ее. Джимми и другие призраки, для которых у нее не было ни сил, ни времени. Ей надо было заботиться о безопасности детей.

Если с ними все в порядке…

– О Господи, – простонала она, пытаясь нырнуть в машину. – Джонни, Джесс. Мне надо…

Майкл удержал ее.

– Они в порядке. Но ты не уедешь, Мэдж, пока мы не поговорим.

– О чем? – вызывающе спросила она. – О прежних добрых днях? Ну что ж, Майкл, я могу припомнить прежний добрый день, будь он проклят. И не один. О чем же мы будем беседовать.

– Пегги говорит, ты всегда била пациентов, – тихо сказал он. – Она еще говорит, что ты вроде как усыновляла по одному парню из каждой партии раненых и тащила его, пока ему не станет лучше. Что ты была одержима работой.

Мэдж старалась удержаться от слез.

– У Пегги память не лучше, чем у меня.

– Ты этого не помнишь?

– Какая разница? Ты хочешь, чтобы я сказала, что помню тебя? Ну ладно, помню! И помню Смитти и то, как приходилось врать тебе, когда он умирал. Я не запомнила твоего имени. Но я помню твои раны. Все говорили, что ты все равно умрешь и зачем, мол, стараться. Но я лучше знала. Хотя в общем-то было безразлично. Вы все уезжали, и я никогда не знала, что с вами дальше случается.

Она отошла от него. Побрела к морю, пока волны не начали лизать носки ее белых туфель. Начинался отлив. Почему-то это еще больше опечалило и рассердило ее.

– Я не могла взять на себя всех этих парней, которые умоляюще глядели на меня, поддержать их, быть их матерью, сестрой и невестой. Я не могла без борьбы позволить им умереть и не могла утешить их, когда они выписывались и уезжали домой без руки или без ноги.

Ее сердце сжималось от стыда. Она не могла смотреть ему в лицо, потому что он любил ее. Потому что она разделяла его чувство и не могла больше с этим жить.

– Разве ты не исполняла свой долг?

– Не в этом дело. Я была не такой, какой нужно быть на войне. Я не могла… не могла…

– Чего ты не могла, Мэдж?

Он смотрел в ее глаза так мягко, так понимающе. Мэдж зажмурилась, но слезы все равно текли. Угрызения совести съедали ее, как раковая опухоль.

– Я просто… не могла.

– А как его звали? – осторожно спросил он.

– Джимми, – не задумываясь, ответила она. – Его звали Джимми.

– Расскажи о нем, Мэдж. Чем он тебя огорчил?

Она резко повернулась к нему.

– Джимми меня не огорчил. Джимми вообще никого не огорчал. Он наступил на прыгающую мину и потерял ноги. И почти все, что ниже пояса. Ему было так страшно… он схватил меня за руку и умолял не покидать его. Не дать ему умереть, потому что это был как раз его день рождения и он не мог так огорчить свою маму. Не мог…

Чайки кружили над головами. Бриз шевелил листву на деревьях. Так мирно. Так тихо.

Мэдж глубоко вздохнула и рассказала все.

– Конечно, я не собиралась запросто дать ему умереть. Я заставила его поверить, что он у меня не умрет. И все это знали. А потом нас атаковали. Все переложили своих пациентов под койки. А я переливала Джимми кровь и не могла от него отойти. Один из санитаров по прозвищу Хвастун все кричал, чтобы я укрылась. Хвастун был… Ну, в общем он был лучшим.

Из ее глаз снова брызнули слезы. Бесполезные, угнетающие слезы, которые смывали остатки здравого смысла. Она не могла их остановить, хотя Майкл был рядом, держал ее за руку.