Чтение онлайн

О невозможности «возникновения» торговли в каждом народе–племени говорит тот факт, что нет народа, кроме евреев, который бы не стеснялся торговать. Торговля, если уж ее невозможно избежать, у всех народов прикрывается всякой ерундой вроде «подарков» с обязательным «отдариваннием», причем именно равноценно. А если неравноценно отдарят, то можно даже и воевать. Дело в том, что для профессионального торговца надо обладать рядом свойств и качеств, часть из которых большинство народов презирает, и совершенно справедливо, а частью – не считает нужным себя обременять из–за лености и разгильдяйства. Я эти «качества» подробно рассмотрел в статье «Тайна Аравийского полуострова». Только одно племя – торговое, родом из пустыни на границе Йемена и Саудовской Аравии, на грани выживания спустилось к морю, преодолев в себе неприязнь к части «торговых качеств» (контактность, преодоление к себе неприязни «чужаков»). Вторую же часть этих качеств выработало в себе уже в процессе торговли (разведка, компетентность, выбор нужного среди ненужного, преодоление препятствий). Но главным среди этих качеств являлась «двухступенчатая реакция», то есть не отвечать сразу на реакцию своего организма на внешние раздражители, а сперва – подумать, хоть мгновение.

Поэтому, когда историки говорят о торговле, то говорят сплошную чушь. Вся история торговли у них основана на шелках и пряностях, больше ни на чем. Великий шелковый путь помните? А Великий путь пряностей из Индии и Аравии? Между тем на одном верблюде можно столько шелков и пряностей привезти, что всем царям и царским дочкам носить, не переносить шелка, а пряностями, имбирем там и перцем, даже царских слуг можно обеспечить. Остальной же народ шелков не носил, а вместо заморских «пряностей» укроп да петрушку в лесу рвал и в еду клал. Я же всю историю торговли основал на соли, каковая в древности была, грубо говоря, только в одном месте – в Хазарском каганате, на озерах Эльтон и Баскунчак. Но торговое племя, естественно, не с соли начало.

Оно приходило в одно племя на побережье Индийского океана и выменивало у него то, чего у этого племени было много, например, кофе, за бесценок, разумеется. И несло туда, где этого товара был недостаток, а взамен брало то, чего у них – как грязи. Потом научилось с помощью местных племен плавать вдоль берега на папирусных лодках, жить стало веселее. Местные же племена вдоль берега не плавали, незачем. Они плавали в море и обратно, рыбу ловили. С тех пор у торгового племени вся жизнь связана с водой. Об этом у меня в другой работе. Добрались до Индии с одной стороны, и до Эфиопии – с другой. Потом поплыли в Персидский залив, а потом – вообще по всему свету, попутно совершенствуя торговые правила, в основном правила проникновения в народ, тихой сапой, без катаклизмов. Только потом народы, начав немного соображать, поняли, что не такие это «бескорыстные менялы». В общем, начали на них «гонения», притом повсюду. Потом придумали деньги, сперва в виде ракушек, потом добрались до золота – «всеобщего эквивалента».

Кажется, я добрался до языка. Естественно, у каждого племени был свой язык, хотя много было и общего, например, имитация рыка зверя, крика птицы, шипения змеи. Замечу, для любого народа, живущего автономно, в языке хватает три десятка слов, как у Элочки–людоедки Ильфа и Петрова. Для любви вообще не надо языка, даже сегодня, за исключением, пойдем, дескать, в ЗАГС или к «батюшке». Для охоты надо знать названия нескольких зверей и несколько штук орудий лова и убийства. Для семейной жизни слов надо и того меньше: ложка, чашка, дети, бабушка с дедушкой. Оно и сегодня супруги за день иногда обмениваются только этими словами. Нужны, конечно, и глаголы некоторые: дай, на, пошел, убил, поймал, спать и есть, то есть кушать.

Другое дело в торговле. В данном племени нет слова, например, баран так как едят одну рыбу, а в другом племени – все наоборот. У них одни бараны. Но торговля и призвана менять рыбу на баранину, поэтому два племени уже научились одному слову для каждого. Особенно для такой наглядности следует использовать понятие слова соль, оно же на всех языках звучит практически одинаково, так как соль есть далеко не у всех племен под ногами. Его и перенесли во все племена торговцы, ибо соль в те времена была «сладше» сахара, то есть, необходимее. Без нее и помереть можно, если не пить кровь животных. В общем, торговля невозможна без набора слов, гораздо более широкого, чем в каждом племени в отдельности. И не обязательно их выдумывать, достаточно применить уже выдуманные и распространить их среди других в процессе торговли. Так совершенствовался в первую очередь язык самих торговцев. Туда стали попадать слова отдельных племен, обозначающие совсем абстрактные понятия, например, дух, душа. На каком–то этапе язык торговцев стал самым богатым.

Но и без письменности торговцам совсем плохо, остальным же племенам она вообще не нужна, не любовные же письма писать? проще сбегать. Дело в том, что вначале нужен счет: два барана за пуд соли, пять рыб за баранью ногу. На десятом – двадцатом точно таком же примере ведь любой запутается. Нужен прейскурант, причем не один, а столько, сколько торговое племя посещает неторговых племен. В каждом же из этих племен прейскурант – свой, особый. И вся красота торговли заключается в том, что надо одновременно пользоваться всеми этими прейскурантами, чтобы получить прибыль, и не везти «продавать самовар в Тулу». Почти сразу же выяснилось, что в некоторых случаях малое количество одного товара эквивалентно большому количеству другого товара, причем это малое количество нужно всем. Вот отсюда и выскочили деньги. Следом заметили, что можно пользоваться кредитом, деньги отдать потом, но с прибавкой. Нужны кредитные записки, условия кредита. Абстрактные понятия торгового языка росли как на дрожжах и требовали обозначения на расписках, глиняных, разумеется. Потом наиболее умные и дальновидные торговцы пожелали записать для себя и своих потомков наиболее выгодные сделки, чтобы ехать уже туда со знаниями конъюнктуры, а не там, на месте узнать, что привез продавать «самовар в Тулу», то есть совершенно ненужные здесь вещи. Так возникла история, сначала торговая, а потом и отражающая конъюнктуру местной власти, царей. Не ехать же наобум.

Остальным же народам, не торговым, все это было нужно как собаке пятая нога. До поры, конечно. Эта самая «пора» пришла, когда все остальные народы, в первую очередь их цари, заметили, что торговцы поразительно много знают, поразительно ловко соображают, но они не знали, каким титаническим умственным трудом, жертвенностью своих чувств, какой волей к преодолению препятствий, все это достигнуто. Поэтому образование воспринято было немногими. Большинство и поныне не хочет учиться, тогда, как согласно Торе каждый иудей должен быть грамотен. «Изобретать велосипед» народы тоже не стали, они просто перенимали еврейскую письменность, притом достаточно глупо. Так, евреям на первом этапе вполне хватало согласных букв для письма, ибо эти буквы вполне и адекватно «подразумевали» промеж себя гласные звуки. Народы же, у которых без использования гласных букв в комплексе с согласными ничего понять из их писанины было невозможно, все равно стали писать тоже одними согласными буквами. Как форменные обезьяны. Зато историкам и лингвистам сегодня очень хорошо. Каждое «греческое» или «латинское», вполне однозначное слово, записанное одними согласными буквами, можно «читать» сегодня в двадцати, если не больше, «версиях». Например, ПРТ может быть и порт, и пират, и река Прут, и столько еще, на сколько хватит фантазии.

Лингвисты же, исследуя сегодня языки, исходят из самих языков, но не из того, зачем они, собственно, нужны, и как они развивались. Они нашли «общие лексемы» в «индоевропейских» языках и очень обрадовались. Но лексем–то этих раз, два и обчелся. Все равно, хоть пять слов общих, язык причисляют к индоевропейским. Остальные слова могут быть самими разными, ошалелые лингвисты все равно, на одном – двух процентах слов «относят» язык к этой идиотской «семье». А остальные, дескать, слова настолько быстро изменяются, что за ними ни один лингвист не угонится. Не успел записать, а они уже это слово забыли, изобрели новое. Таким образом, у лингвистов общими «лексемами» для всех индоевропейских языков оказались только числительные от двух до девяти, притягательные местоимения первого и второго лица и название некоторых частей тела и степеней родства. Позволю себе процитировать себя самого по этому поводу из статьи «Утраченное звено истории».

Русское языкознание

Следы в языках, которые могут оставить только торговцы,

фильтруясь сквозь эти «языки»

Вернусь к «общим лексемам, которые доказывают генетическое родство индоевропейских языков». Итак, это числительные от трех до пяти или до девяти. Разумеется, я понимаю, что и без торговцев люди

немного умели считать, но обязательно у всех по–разному, ибо сплошной идиотизм получится, если у всех народов от Индии до Англии окажется одинаковым счет, ему просто неоткуда взяться, если народы не общаются.

Переносить счет завоеватели также не могут, ибо надо заставлять менять счет. Да и нет таких завоевателей, чтобы от Англии до Индии. Теперь сопоставьте это все со стеснительностью торговать, присутствующую практически у всех народов кроме евреев. Человеческие качества профессиональных торговцев я подробно рассмотрел в специальной статье. Прибавьте сюда то, что торговцев среди неторгового племени не может быть больше 5

процентов, иначе они будут конкурировать и конфликтовать, поэтому им надо прочесывать народы, расширяясь, как взрыв во все стороны. Вспомните также, какие первые иностранные слова вы учите, когда отправляетесь за границу? Правильно, числительные, и «сколько стоит?». А теперь подумайте, станут ли торговцы учить многие сотни слов для обозначения цифр от единицы до девяти, или неназойливо вынудят выучить их собственные числительные? Тем более что для самих торговцев надо учить много названий, а для их клиентов – максимум девять, но можно и всего пять. По тем временам этого было за глаза. Как говаривал Маркс: один топор = три овцы. Или: один сюртук = один топор, тогда сюртук = три овцы.

Второе: личные или притягательные местоимения 1–го и 2–го лица, то есть «я – ты», «мое – твое». При этом дотошный Постников («Критическое исследование хронологии древнего мира») специально приписал: Почему только первых двух? Потому что в индоевропейских языках местоимения 3–го лица не совпадают. А зачем им совпадать на базаре? – спрошу я. Третье лицо же «он – его», «она – ее». Они же абсолютно неприменимы на базаре. Я топор отдал и говорю: это твое, а сюртук – мой. И дело в шляпе. А что корову доить будет «она», продавцу знать совсем не нужно. Вот и нет третьего лица на базаре, двух хватает. Но без знания первых двух лиц, притом однообразно выражаемых, торговать совершенно невозможно. Вспомните хотя бы, как Миклухо–Маклай торговал в Полинезии.