Чтение онлайн

Хотя город нынче с самого начала перестроечного реформирования не стал служить примером передового сознания для крестьян, тем не менее, крестьяне признают за рабочими и интеллигенцией городов морально-политическое верховенство и готовы поддерживать общественное движение в городе, направленное против капитализации, то есть против расхватывания общественной собственности в частные руки.

Крестьяне законно считают, что расхват в городах государственной собственности есть и расхват и их доли труда. Но их об этом никто и не спрашивает и даже, похоже, и в виду не имеет.

А реформаторы в погоне за наживой охмуряют своей демагогией всех разом — и рабочих, и крестьян. Только крестьяне по природе своей оказались более стойкие в соблюдении общинности и артельности в жизнеустройстве и не принимают самой идеи капитализации земли. Земля — символ и общинности, и общественной собственности, и образа жизни.

— Спасибо вам, товарищ Куликов, на следующей неделе созывается пленум обкома КПРФ, — сказал Суходолов, с благодарностью кладя руку на плечо Семена Семеновича. — Я прошу вас рассказать участникам пленума о работе с Обращением обкома по поводу митинга и откликах на него среди жителей. Только без прикрас — нам нужна объективная информация.

— Хорошо, Илья Михайлович, а к выступлению я буду готов, — ответил Семен Семенович с готовностью. — А с первых обсуждений Обращения поступила в райком такая просьба: люди просят больше информации о принимаемых в Москве Законах и Указах и, главное, об их антинародной направленности против трудовых людей. Люди отмечают, что их объективного анализа ни на телевидении, ни по радио, ни в газетах не услышишь. Хорошо бы, чтобы с такими комментариями на Законы в деревню приходили листовки. Это нам в районе не под силу. С одной стороны, мы не имеем этих Законов и Указов, а с другой стороны, только у вас в городе имеются для такого дела подготовленные товарищи.

Суходолов на секунду задумался, затем откликнулся:

— Очень правильная, замечательная просьба, это должно стать частью партийной работы на современном этапе. Продумаем этот вопрос, — и в его глазах промелькнула деловая озабоченность. — Давайте больше таких рациональных предложений, товарищи… Ну что ж, будем начинать собрание. Идемте, Аркадий Сидорович, откроем собрание. Весь зал заполнен.

Суходолов и профессор Аркадий Сидорович, которого все участники собрания отлично знали, поднялись на сцену. А Семен Семенович вернулся к своей компании. Когда Суходолов и профессор зашли за стол президиума, что означало начало собрания, зал разразился громкими аплодисментами — это было знамение начала существования районной партийной организации, еще одного звена в большой партии коммунистов.

Суходолов минуту смотрел в зал с широкой довольной улыбкой и с радостным блеском в глазах. И с таким же блеском на него смотрели сотни глаз с большого амфитеатра зала, и этот лучезарный блеск, казалось, летел на сцену на крыльях громких рукоплесканий. Дав своему сердцу минуту радостного восторга, Суходолов потом поднял обе руки вверх, призывая к успокоению чувств и переходу от торжественности к деловому тону собрания.

Так понимал его молчаливое поднятие рук Петр Агеевич и про себя одобрил его первое самопредставление коммунистам района. Из зала, залитого сильным электрическим светом, лицо Суходолова Петру Агеевичу казалось довольно молодым и энергичным, а серебристый блеск висков рано седеющей головы казался красивым подсветом его мужественной обаятельности.

Петр Агеевич вспомнил, что однажды на улице представившийся им с Татьяной Семеновной Суходолов показался простым парнем, обладающий дерзкой, напористой смелостью, вооруженной для этого пониманием своей правоты.

Сейчас Суходолов в глазах Петра Агеевича предстал и мужественным, и сильным, и мудрым человеком. Петр Агеевич подумал, что такими качествами характера и должен обладать человек, который взялся возглавлять областную коммунистическую парторганизацию в условиях враждебной людям труда атмосферы капиталистического режима. Для такого дела надо иметь недюжинное сердце, которое не подвержено ни чувству страха, ни чувству уныния, ни чувству сомнения. И Петр Агеевич тотчас проникся к Суходолову доверием. Он оглянулся на своих товарищей и увидел на их лицах отражение таких же, как у него, чувств, — значит, он верно понимал Суходолова.

По сигналу Суходолова аплодисменты в зале враз смолкли, и он заговорил уверенным и дружеским голосом:

— Уважаемые товарищи коммунисты, прежде чем начать нашу работу, позвольте мне представиться. Я являюсь первым секретарем областного комитета Коммунистической Партии Российской Федерации, а уважаемый, надеюсь, известный вам профессор Аркадий Сидорович Синяев есть член бюро обкома партии. Вот нам двоим и поручено поучаствовать в вашем первом районном собрании коммунистов, которые добровольно сами себя призвали на это собрание, чем вы выражаете стремление объединиться с областной парторганизацией. Мы, в обкоме, приветствуем это ваше стремление и прибыли к вам, чтобы организационно оформить наше объединение. Наши силы растут. Думаем, что трудящиеся это будут приветствовать, ибо других защитников у них нет.

Он стоял перед собранием стройно, подтянуто, с независимой и вместе с тем с доброй, товарищеской строгостью и широко, доверчиво улыбался, и глаза его светились радостью оттого, что он видел перед собою большое собрание своих товарищей, пришедших сюда с чувством единства мировидения и с желанием служить трудовым людям. А трудовые люди по природе своей верят в силу общего труда, и потому раньше или позже обязательно должны поверить и партии, которая ставит своей целью служить людям общего труда.

Суходолов, не меняя своего улыбчивого, добродушного выражения, признательным взглядом окинул зал и сказал в ответ на ожидание собрания:

— Вообще-то надо признать, что мы вместе с вами затянули с этим вашим собранием, с созданием районной организации партии, в которой по данным секретарей ваших парторганизаций насчитывается 416 членов КПРФ, это чуть ли не пятнадцатая часть областной парторганизации и десять первичных организаций, — он молча обвел заполненный зал взглядом, как бы еще раз проверил число присутствующих на собрании и сказал далее: — Впрочем, в этом запоздании есть в некотором роде и положительный политический и моральный аспект. Парторганизация родилась на истинно добровольных, демократических началах, снизу, вышла из самой массы трудящихся без всяких организационных указаний сверху, а в силу идейных убеждений. Это родилась истинно народная, демократическая форма самоорганизации людей, стоящих не на долларах и торговом партнерстве, а на коммунистической идее социальной справедливости и равенства при достойной жизни людей труда, а не владельцев частной собственности и капиталов, нажитых от эксплуатации рабочих. В этом существенное отличие нашей партии от тех многочисленных искусственно придуманных в московских кабинетах и не имеющих социальных корней в трудовом народе партий демократов, либерал-лжедемократов, едино-народо-россов, нашдомовцев и черт те знает каких еще партий. Именно эти пробуржуазные партии возродили отвергнутые в свое время народом меньшевизм, оппортунизм, либерализм, конституализм, штрейкбрехерство и иные виды предательства трудового народа и услужения частному капиталу. И все это создается с единственной целью — для общего очумления трудового народа под лозунгом антикоммунизма и оправдания возрождения и в России капитализма как общества частной собственности и эксплуатации трудящихся. Нам, коммунистам, надо понять, что создание различных пробуржуазных партий ведется исключительно для борьбы с коммунистической партией. Это для нашей партии — второй фронт в борьбе с капитализмом, а линия фронта — сознание людей труда. Кто ею, этой линией фронта владеет, тот побеждает в революции, а проще говоря — на выборах — пока они формально, по конституции существуют — Госдумы, президента и нижестоящих органов власти.

Чувствовалось, что Суходолов говорил с внутренним волнением, но выдержанно, уверенно и пылающим взглядом обводил ряды сидящих перед ним товарищей по партии и по общим задачам борьбы за интересы рабочих.

Петру Агеевичу казалось, что Суходолов два-три раза встретился с ним взглядом, будто прощупывал его на классовую прочность, и Петр Агеевич ему мысленно отвечал: Ничего, я выдержу! У меня рабочая кость прочная — она не согнется в сторону от трудового рабочего класса. И искоса посмотрел на супругов Красновых, которые сидели в гуще рабочих и с пониманием слушали Суходолова и смотрели на него преданными взглядами.

А Суходолов, должно быть, увлекшись, продолжал свою вступительную речь:

— Мы, коммунисты России, по-новому разворачиваем свою работу в обстановке, когда не созрела народная сила и не сложилась, как говорили в историческом прошлом, революционная ситуация для всеобщего стратегического наступления на капитал, который, между прочим, тоже еще у нас не до конца вызрел. Но он опередил нас в классовой борьбе, вырвал у народа экономические и политические рычаги. А нас ловко устранил, благодаря предательству верхушки руководства КПСС и государства, от классовой авангардной роли в рабоче-крестьянской среде путем запрещения компартии, сумел скомпрометировать пролетарскую, коммунистическую идеологию, не прекращает ни на один день борьбу против Ленина. Таким образом, капитализм, если не вырвал совсем, так сумел притупить наше идеологическое оружие и повел тотальное наступление на трудящихся.