Чтение онлайн

— Для того чтобы наживка не легла на дно и не слетела с крючка, случайно зацепившись за камни, — терпеливо объяснил Томас, легонько подёргивая за шнур. — А поклёвку я и руками почувствую…

Не прошло и двух минут, как его ладони, держащие шнур, ощутили сильный и резкий удар. Томас тут же умело подсёк и — после короткой, но отчаянной борьбы — вытащил на каменистую прибрежную косу крупную рыбину.

— Странная какая! — зачарованно выдохнула Мари, разглядывая добычу в тусклом свете самодельного фонаря. — Длинная, похожая на ткацкое веретено. Только на очень большое….Потянет, наверное, килограмма на два с половиной. Чешуя очень-очень светлая, почти белая. Или мне так только кажется — в сумраке? Ух, ты, какие зубы! Длинные, кривые, очень острые…. Томас, у неё же глаз нет! Совсем — нет!

Несмотря на странный вид и полное отсутствие глаз, рыба оказалась на редкость вкусной. Пришлось, правда, развести маленький костерок. Не сырой же было есть рыбину?

— По вкусу очень напоминает морского палтуса! — нахваливала Мари. — Дорогой, а почему ты отложил в сторонку рыбий хвост, плавники и голову? Из них получился бы отличный рыбный супчик…

— Видишь ли, радость моя, — Томас тихонько икнул от сытости, прикрыв рот ладонью. — Я хочу поймать ещё несколько аналогичных экземпляров. Завтра же снова захочется кушать. И, послезавтра…. Вот и применим хвост, плавники и голову в качестве приманки. Может, удастся выловить что-нибудь более крупное и достойное.

Но коварная рыба, как вскоре выяснилось, была несклонна к каннибализму, и клевать — на составные части сородича — категорически отказывалась. Потратив вхолостую полтора часа, Томас, вернувшись к догорающему костру, решил:

— Прогуляюсь я вон к тем порогам. Возьму с собой наш фонарик-мешочек, попробую на мелководье подстрелить рыбу из лука. Вдруг, получится?

— А как же я? — заныла Мари. — Можно, я тоже пойду с тобой?

— Ты здесь останешься. Заворачивайся в волчью шкуру и спи, — притворно нахмурился Томас. — У тебя же глаза слипаются. Пойдёшь со мной, заснёшь на ходу, да и свалишься в воду. Оно мне надо? Понятное дело, не надо! Не спорь со мной, любимая! Ложись спать. Вот она, пушистая и мягкая шкура…. Ложись, ложись! Я тебя укрою. Проснёшься, а я — вместе с новой и славной добычей — уже вернулся назад…

Томас, преодолев двухсотметровую каменную россыпь, выбрался на очередную прибрежную косу. Прошагав по зыбучему песку ещё с полминуты, он повернул за угол высокой чёрной скалы, изрезанной светящимися жёлто-зелёными прожилками, и — нос к носу — столкнулся с двумя орками.

«Высоченные-то какие, широкоплечие…», — успел доложить внутренний голос. — «Раскосые глаза, длинные руки, островерхие шлемы на непропорционально маленьких головах. У одного в руках длинное копьё, у другого — только длинная кривая сабля в ножнах на боку…. Самое гадкое, что они оба облачены в чёрные, визуально очень крепкие кольчуги. Только ноги — ниже колен — не скрыты металлическими чешуйками. Там, как и полагается, кожаные сапоги….Вот, ты, братец, и бей — по ногам! Нет других вариантов…».

Эти мысли пронеслись в голове Томаса за десятые доли секунды и не помешали принятию единственно-правильного решения. Он неуловимым движением сбросил с плеча хоббитанский лук, выхватил из ножен любимый кинжал — с сине-фиолетовым клинком — и, низко пригибаясь, бросился на ближайшего противника.

Похоже, что мгновенная реакция не входила в перечень отличительных черт орков. Передовой верзила успел только положить кисть правой руки на рукоять сабли, а Томас был уже рядом. Короткий замах, удар и…

Создалось впечатление, что лезвие кинжала прошло по пустому месту, то бишь, не встретив ни малейшего сопротивления.

«Неужели я промазал?», — мысленно запаниковал Томас. — «Как же так?».

Впрочем, уже через секунду выяснилось, что волновался он совершенно напрасно: узкоглазый здоровяк, издав вопль ужаса и боли, завалился назад, а его ноги — в низких тёмно-коричневых кожаных сапогах — остались стоять на месте.

«Ничего себе — ножичек!», — восторженно отреагировал внутренний голос. — «Толстенные орочьи ноги перерубил — словно две тоненькие соломинки! Крови-то, крови сколько…. А вот с выбором противника, братец, ты обмишурился. Надо было, первым делом, разбираться с другим. С тем, который копьё сжимает в руках….».

Голос, как и в большинстве случаев, оказался прав: второй орк, оценив опасность, исходящую от древнего клинка, резко отпрянул в сторону и стал кружить вокруг Томаса, изредка делая копьём резкие колющие движения и, время от времени, испуганно отпрыгивая в сторону.

«Усыпляет бдительность, сукин сын. Или просто опасается, что я кинжалом перерублю древко его копья», — подумал Томас через пару-тройку минут. — «И это очень плохо: на крик безногого урода скоро примчится Мари. Надо — в срочном порядке — форсировать события…».

— Эй, приятель! — предложил он хриплым голосом. — Давай разойдёмся миром, по-хорошему, а? Ты — в одну сторону, я — в другую…

Орк только глумливо захохотал и бросил в ответ несколько гортанных фраз на совершенно незнакомом языке.

«Видимо, он «настоящий», то есть, природный», — предположил наблюдательный внутренний голос. — «А все коренные жители «настоящего» Средиземья, как показывает практика, ребята жутко упорные и отважные. Их долгими уговорами не пронять…».

Томас, выполнив классический отвлекающий манёвр, бросился вперёд и уже через мгновение осознал, что совершил непоправимую ошибку: противник на уловку не поддался и остался стоять на месте, крепко упершись в землю мускулистыми ногами. Более того, орк, сделав резкое круговое движение, остриём копья выбил из рук Томаса заветное оружие. Кинжал, сверкнув на прощание зелёным изумрудом, отлетел далеко в сторону.

«На этом — всё!», — пронеслось в голове. — «Вот он и пришёл, бесславный и неотвратимый конец…».

Но тут же выяснилось, что древний кинжал, отлетая, умудрился-таки отсечь у вражеского копья бронзовый наконечник.

Орк, взвыв от злости, отбросил уже бесполезное древко себе за спину и, вытянув вперёд длинные ручищи, двинулся вперёд, справедливо полагая, что разделаться с низкорослым и хилым хоббитом не составит особого труда.

Томас, выставив защитный блок, попытался подсечь опорную ногу нападавшего, но весовые категории были катастрофически не равны….Через краткое мгновенье он уже беспомощно лежал на земле, ощущая спиной острые камни. И не просто так лежал, а надёжно припечатанный тяжеленной орочей тушей. А его горло безжалостно сжимали толстые, такое впечатление, что железные пальцы.

Воздух заканчивался. Перед глазами тихонько подрагивала бесконечно-чёрная жуть. Все — без исключения — мысли трусливо бежали прочь, в голове образовался полный вакуум…

«Всё, опускайте занавес!», — объявил внутренний голос. — «Спектакль завершён, разочарованные зрители расходятся по домам…».

Неожиданно толстые пальцы разжались и исчезли, в сморщенные и сухие лёгкие снова начал поступать живительный воздух, а по лицу потекло что-то горячее…

Через некоторое время Томас понял, что и тяжесть, придавливающая его к земле, бесследно исчезла.

— Ты живой? — заботливо поинтересовался девичий голос. — Открой-ка рот, я тут в ладошках принесла немного речной воды. Попей! А заодно я с твоего мужественного лица оботру кровь…. Нет, не твою. Орочью…

Глотнув прохладной речной водички, он почувствовал, что силы медленно, но верно возвращаются, как, впрочем, и зрение, и способность мыслить.

Томас с трудом встал на четвереньки, затем присел на корточки, и только после этого, оттолкнувшись руками от земли, поднялся на ноги.

— Осторожно, милый, не упади! — забеспокоился нежный голос, и он почувствовал, как его плечи обхватили не менее нежные ладошки.