Чтение онлайн

Лиловый сумрак исчезает, и Блок обнаруживает себя сидящим за письменным столом.

Б л о к. Я мог ее убить? Что за безумные мысли на гребне любви, на ее отлете, как волна сходит на нет? Не было любви, была влюбленность.

Солнечный свет ударяет в окно; Блок выходит из-за стола.

Там же. Блок один, то сидит за столом у себя в кабинете и пишет, то ходит по комнатам с книгой в руках, а где-то рядом постоянно проступает Любовь Дмитриевна, то прислушиваясь к нему, то проговаривая отдельные фразы из ее писем.

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. О, как я люблю театр! Я совсем, совсем в родной стихии!

Б л о к. Надеюсь, надеюсь. Хорошо, что в труппе Мейерхольда все тебя знают, и ты почти всех и даже дружна...

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. Играю не так, как надо; боюсь, то, что делаю, - не искусство. Но все же меня наши все принимают очень всерьез как актрису.

Б л о к. Милый Всеволод Эмильевич! Узнаю его речи.

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. У меня есть фантазия, есть темперамент, но нет мастерства, из которого рождается художественный образ актера. Скульптор без мрамора.

Б л о к. Без резца?

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. Затеяла легкий флирт.

Б л о к. А?

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. Есть в возможности и влюбленность.

Б л о к. Ну, конечно!

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. Не хочется писать мои похождения - может быть, сейчас уже все кончено, может быть, и еще хуже будет - не знаю. Много хорошего в этой безалаберности все-таки.

Б л о к. Вряд ли.

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. Хорошо, море близко, и о тебе, о тебе поется здесь, чистом, нежном, ненаглядном. Хочется окружить тебя нежностью, заботиться о тебе, жить с тобой в Шахматове.

Б л о к. Ну, начинается.

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. Безумная я, измученная душа, но люблю тебя, бог знает, что делала, но люблю, люблю, люблю и рвусь к тебе.

Б л о к. Да, надо бы вернуться, пока не поздно.

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. Может быть, тебе будет больно. Но и мне было больно, ох, как больно, пока ты искал. Дай мне быть уверенной в тебе, в твоем ожидании, как ты был уверен во мне.

Б л о к. Я думаю о тебе каждый день. В твоих письмах ты точно что-то скрываешь. Но мне можно писать все, что хочешь. И даже должно.

Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а. Я не считаю больше себя даже вправе быть с тобой связанной во внешнем, я очень компрометирую себя. Как только будет можно, буду называться в афишах Менделеевой. Сейчас не вижу, и вообще издали говорить об этом нелепо, но жить нам вместе, кажется, невозможно; такая, какая я теперь, я не совместима ни с тобой, ни с какой бы то ни было уравновешенной жизнью, а вернуться к подчинению, сломиться опять, думаю, было бы падением, отступлением, и не дай этого бог. Ты понял, конечно, что главное тут влюбленность, страсть, свободно их принимаю. Определенней сказать не хочу, нелепо.