Утро дней. Сцены из истории Санкт-Петербурга
Шрифт:
Серов, более не в силах удерживаться, громко хохочет, и ему так или иначе все вторят.
Д а м а ( разглядывая портрет царя в лорнет). Впечатление поразительное, хотя портрет как будто еще не окончен.
С е р о в. То же самое заявила Александра Федоровна.
Д а м а. Императрица?
С е р о в. Да, принцесса Гессенская. Она ведь училась у Каульбаха. Взяла сухую кисть и, сличая лицо августейшего супруга с его изображением, принялась с важностью мне показывать, где прибавить, где убавить, вероятно, точь-в-точь, как делал Каульбах.
Б е н у а. И как вы это снесли, Антон?
Д я г и л е в ( все приглядываясь к царю). Как! Забрал портрет.
С е р о в. Нет, я тотчас предложил ее величеству мою кисть и палитру, чтобы она своей августейшей ручкой выправила портрет, как ей нравится.
Д а м а ( обращая лорнет на Серова). Как! Вы прямо протянули кисть императрице? И что же, она взяла кисть?
С е р о в. Слава Богу, нет.
Б е н у а. Однако, что ни говори, очень даже невежливо.
Д а м а ( с удивлением). Дерзко.
Д я г и л е в. А что государь?
С е р о в. А что государь? Он благодушно улыбнулся, сведя мой неприличный жест к шутке. Но, похоже, лишь подлил масла в огонь. Александра Федоровна топнула ногой и молча удалилась. А государь засеменил за нею.
Д я г и л е в. И что теперь будет?
С е р о в. Ничего. Топать ногой тоже нехорошо.
Б а к с т. Нет, вы нахал, Серов. Разве можно так обращаться с царями?
С е р о в. Это всего лишь мои модели. Что царь, что извозчик, я художник.
Д я г и л е в. А портрет, вы забрали?
С е р о в. Нет, надо вставить в раму.
Д я г и л е в. Надеюсь, вы не поссорились с царем? Я не за вас боюсь, а за наш журнал.
С е р о в. Нет, я думаю. Но в этом Доме я больше не работаю. ( Упаковывает портрет, собираясь уходить.)
Д я г и л е в. Нет, нет, Валентин Александрович, ради Бога, не зарекайтесь. На вашем месте любой художник сделался бы уже камергером, а вы глядите на высочайших особ букой.
С е р о в. А ты, Сережа, глядишь директором императорских театров вместо того, чтобы смиренно служить чиновником особых поручений. Тебе так же трудно спрятать свой блистательный гений, как мне - буку.
Все смеются, пародируя то Серова, то Дягилева.
Сцена 4
Петергоф. Александрия. Нижний дворец. Спальня императрицы, увешанная иконами, как молельня. Александра Федоровна в халате и Николай II в мундире.
А л е к с а н д р а Ф е д о р о в н а ( сосредоточенно глядя перед собой) Великое событие свершилось - Открытье мощей старца Серафима, И верою исполнилась душа, Что сбудется святое упованье! Стечение огромное народа В монастыре - с молитвою одною О благодати, ниспосланьи сына, Наследника российского престола, - И тишина ночная, мы одни: В святом пруду, купаясь ночью, я Просила через чресла всей душою, Как отдаваясь не тебе, а Богу, Зачатья сына, коль немощен ты Мужскими семенами разрядиться. Я верю, верю, ныне без обмана, Здесь свято все, но некий дух сомненья Витает над тобою и владеет Твоею волей, будто ты не царь. Я не о матушке твоей... Н и к о л а й Да, кто же? А л е к с а н д р а Ф е д о р о в н а Случись с тобою что, со мной считаться Не станет он. Н и к о л а й О Витте говоришь? А л е к с а н д р а Ф е д о р о в н а Когда ты заболел опасно, помнишь, Я поняла: могу быть изгнана, Да с сыном в чреве, отказав в короне Законному наследнику от Бога. Н и к о л а й Послушай, Аликс... А л е к с а н д р а Ф е д о р о в н а Ты послушай, Ники! Ведь случай этот может повториться. Царь при смерти, царица - я - на сносях... Н и к о л а й Рожденье, смерть - все это в воле Божьей. А л е к с а н д р а Ф е д о р о в н а А кто наследник? Н и к о л а й Михаил, мой брат. А л е к с а н д р а Ф е д о р о в н а А сын, который мог родиться в те же Прискорбнейшие дни? Н и к о л а й Родилась дочь, Да я не умер. А л е к с а н д р а Ф е д о р о в н а Ты понять не хочешь, В каком я положеньи оказалась, Как Витте, доказавший всем так просто, Что Михаил - наследник, но не я, Не сын, пусть не родившийся, не дочь! Н и к о л а й О престолонаследии закон Таков. Что делать?