Чтение онлайн

– Я не хочу, чтобы ты давала ему эту дрянь!

– И как же ты мне помешаешь? Опеку отнимешь?

– Если придется!

Эвелина рассмеялась:

– Какая опека? Ты никто! Ничтожество без постоянного источника заработка, с поганой репутацией и очевидными проблемами с алкоголем. После той драки с Сашей я могу лишить тебя даже права встреч с Фраником, а ты об опеке заговорил.

– Хорошо, опеку я не получу, – вынужден был признать Макс. – Но я могу через суд добиться запрета на то, чтобы ты кормила его наркотой!

– Максюша, я понимаю, что твоему пропитому мозгу тяжело воспринимать информацию, поэтому объясню еще раз. Твои нынешние встречи с Фраником – мой подарок тебе. Но если я почувствую, что от этих ваших встреч больше вреда, чем пользы для Франика, сына ты больше никогда не увидишь. Это я тебе обещаю. Все, мы пошли, приятного дня, малыш!

Свет раннего утра пробивался через шторы, скользил по мебели, по белым розам в стеклянной вазе, оборачивался радужными бликами. Хотелось просто смотреть на него – и ничего не делать. Собственно, именно этим Ника и занималась, пока не почувствовала движение рядом с собой.

– Проснулась? – удивился Артур, приобнимая ее. – Ранняя ты у меня!

– Уже не очень рано.

– О чем думаешь?

– О своем психотерапевте.

– Неожиданно! – рассмеялся Артур. – Мне уже ревновать по поводу того, что ты в постели со мной другого мужика представляешь?

– Не стоит – хотя бы из уважения к его сединам. Я просто думаю о том, что он сказал мне… Что сойтись с мужчиной мне будет тяжело, что возможно проявление посттравматического расстройства и все такое. Но когда мы с тобой оказались здесь, я ни о чем и не вспомнила…

– О чем ты должна была вспоминать?

– Что моя жизнь была сломана.

Она ничего не делала, не допускала ошибок и не совершала преступлений. Ей просто не повезло. Легче думать, что для трагедии нужна хоть какая-то вина жертвы, тогда можно убеждать себя: я так не поступаю, мне ничего не будет! А вот будет… или может быть. Потому что это русская рулетка, и до сих пор непонятно, кого выбирает пуля.

Нике не было и двадцати пяти, когда очередной плановый осмотр у врача прошел очень нехорошо. Оказалось, что рак – это не только то, что бывает с другими, со всеми этими людьми, на лечение которых собирают деньги по телевизору. Он здесь, он рядом, он внутри. Враг, от которого не убежишь, которого так просто не оттолкнешь.

– Я помню, когда диагноз подтвердился, я первое время чуть ли не выла в больничных коридорах: «Достаньте это из меня!». Потом как-то свыклась… Сжала зубы и решила, что пойду до конца, каким бы он ни был.

Замгарин все-таки делает свое дело… Раньше эти воспоминания рвали ей грудь изнутри, неизменно оборачивались потоками слез, дрожащими руками и даже паническими атаками. А теперь – ничего, и о тех днях, полных ужаса, она могла вспоминать точно так же, как о школьных линейках или покупке своей первой машины.

Да и Артур слушал ее невозмутимо. Не равнодушно, он кое-как состряпал подобающее случаю выражение лица. Но в его глазах Ника видела скорее любопытство, чем сострадание.

– Ты вылечилась, – сказал он.

– Да, кто-то же лечится! Но было, честно тебе скажу, нелегко.

Годы лечения слились в единое бесцветное полотно. В ту пору Нике казалось, что она провалилась под лед и тонет в холодной воде. В такие моменты особенно хочется, чтобы кто-то расколол этот лед, протянул тебе руку, не заботясь о собственной коже, вытащил, спас…

Но ее никто не спас.

– Я заметила, что круг общения у меня стал значительно уже… Да от него мало что осталось! Тогда я жутко обижалась. Но теперь, трезво взглянув на вещи, я понимаю, что это не преступление. Здоровое бежит от больного. Это инстинкты, закон природы, это не лично моя проблема и не недостаток людей, которых я считала близкими. Так нужно, мало кто способен пойти против своей сути.

– Некоторые способны.

– Рядом со мной таких не оказалось. Это же аномалия, она и должна быть редкой!

– Может, и так, – согласился Артур. – Ну а муж? Ты была замужем?

– Я собиралась.

– И как?

– Пересобиралась.

К свадьбе она готовилась еще до диагноза. А потом все стало сложным – и та любовь, которой полагалось длиться до гроба, тоже. Нет, сначала ее жених пытался поступить правильно, иначе его бы заклевали все вокруг, но Ника чувствовала, как ему тяжело и неловко.

Она его просто отпустила. Не было никаких скандалов или выяснения отношений. Он стал реже приходить, потом – реже звонить. Они не объявляли о том, что перестали быть парой, это и так стало понятно. Единственной, кто тогда громко проклинал его, была Дашка, у Ники уже не было на это сил. Где-то на втором году ее лечения бывший жених все-таки стал мужем, но другой женщины. На этом их общение завершилось.

А Ника выкарабкалась. Мучительно, со шрамами на душе и теле, однако в живых-то она осталась! И думала, что уж теперь-то начнется та белая полоса, которую она, вне всяких сомнений, заслужила.

Но оказалось, что жизнь так не работает.

Потерянные друзья так и не вернулись. Преимущественно потому, что теперь Ника не решалась подпускать людей слишком близко. Она помнила, что они сохраняют за собой право уйти, когда им вздумается, и если она снова позволит кому-то прорасти в ее душу корнями, будет больно, когда эти корни вырвут.

Ну и с мужчинами сложилась примерно такая же история. Они знакомились с ней, Ника даже заставляла себя ходить с ними на свидания. А дальше… Дальше ничего не получалось. Она чувствовала себя дефективной, сломанной изнутри. Она боялась, что болезнь вернется – и что тогда? Снова молчащий телефон и чужая свадьба, долетевшая до ее мира через слухи и сплетни?

Страхи, страхи, одни сплошные страхи… Ее жизнь превратилась в такую коллекцию тревог и фобий, что и псих со стажем позавидовал бы. Во всем этом героически пытался разобраться ее психотерапевт, но получалось слабо. Иногда она выходила на крышу… Даше говорила, что полюбоваться пейзажем. Даша никогда не находила в ее комнате прощальных записок, а потому верила в эту версию. Ей почему-то казалось, что без записки ничего не случится.

Она могла бы и догадаться, что записку не обязательно оставлять в комнате. Можно и в карман положить, найдут.

Но это все в прошлом. Появился замгарин – и страхи вдруг потеряли былую власть. Да и жизнь наконец-то начала меняться к лучшему! У нее появились друзья – уважаемые, серьезные люди. У нее была новая работа – тоже через эти связи. У нее появился Артур!

Нельзя сказать, что Ника совсем уж погрузилась в иллюзии, розоватые по оттенку и бурлящие пузырьками шампанского. Она прекрасно понимала, что Артур волен уйти в любой момент, с работы ее могут уволить, а друзья внезапно вспомнят, что у них свои дела. Ей было все равно.