Чтение онлайн

— Я видела, как ты дралась с Витей Мартовским!

— Подумаешь, — фыркала Даша. — Он разорял вороньи гнёзда! Иди, жалуйся!

— А потом, — злые глаза Ани становились хитрыми. — Ты с ним… целовалась!

— Молчи, жаба, иначе ещё получишь!

И Даша устремлялась за улепётывающей к дому сестрой, чтобы оттаскать её за косы.

Лена бежала следом.

Но они не могли долго сердиться друг на друга.

Обиды быстро забывались, и они бегали, босиком, по густой, стелющейся по земле, как пушистый ковёр, траве. Лежали на горячем песке у этого озера и, смотрели как к кромке воды, из глубины, всплывают мелкие рыбёшки, с круглыми, как глобус глазками.

Елена очнулась, когда с террасы послышались голоса Ани и старой няни. Зазвенели чашки и тарелки.

Она не заметила, как взошло солнце. Пора было идти к завтраку.

Когда завтрак подходил к концу, Елена не говоря ни слова, протянула сестре сложенный вчетверо листок.

Через минуту, задрожав, он выпал из ослабевших пальцев девушки.

— Не может быть! — вскрикнула она и заплакала.

В тот же день они выехали в Петербург.

Имение Луговое, находилось недалеко от города, и дорога не занимала много времени.

Елена напряжённо молчала, а по щекам Анны то и дело катились слёзы.

Одна из монахинь встретила их на пороге. Взгляд её строгих глаз не вселял надежду.

— Сестра Дарья в своей келье, — холодно бросила она. — Матушка игуменья разрешила вам увидеться с ней.

Идя по длинному коридору вслед за монахиней, Елена услышала чей-то, похожий на шипение, шепот.

— Посмотрите на них. У них одно лицо! Только у исчадий ада один лик. Всех их нужно замуровать в стене. Так, чтобы от них и следа не осталось.

Елена остановилась и огляделась по сторонам. Никого не было видно.

Холодной волной прошелестел этот шепот и исчез под высокими сводами, полутёмного монастырского коридора.

Елена окончательно поняла, мало того, что сестру оклеветали, её и приговорили.

Если не к физической, то, наверняка, к моральной смерти.

***

Сидя на келейной узкой кровати и, не отводя глаз от икон, Дарья молилась.

Матушка настоятельница приставила к её келье охрану, в виде сестёр Ольги и Фёклы и эти два неусыпных стража, сменяя друг друга, караулили её день и ночь. На ночь двери закрывали на ключ, и она оказывалась в тёмной келье, как в ловушке.

Молитва, была единственной радостью и утешением в несчастье.

Стоя перед иконами, Даша молилась, чтобы Господь дать ей силы и веру, просила защитить от позора и вернуть ей былой покой и счастье.

Когда её губы шептали молитвы, её плачущее сердце было далеко. Там, где сейчас находились её сестры.

— Дашенька, — всхлипнула Анна.

— Здравствуй, Даша, — тихо позвала Елена.

Дарья отвела глаза от иконы и медленно повернулась на голоса.

Возле дверей стояли её сёстры.

— Вы приехали… — едва шевельнув губами, произнесла она и, зарыдав, бросилась, в распростёртые объятия сестёр.

***

Арсений не знал, как поступить и что предпринять, чтобы помочь Ксении.

Открыть всю правду отцу и, попросить его о помощи, нельзя. Если он узнает, кто эта девушка, он придёт в бешенство и, его дальнейшие действия непредсказуемы.

Выходило, что желание помочь Ксении оставалось лишь желанием.

Встречи с сестрой Дарьей и цыганкой окончательно заставила его пасть духом.

И он решил уехать. Уехать куда глаза глядят, лишь бы подальше от дома, отца и, всех этих запутанных историй. Возможно, когда-нибудь, он встретиться с Ксенией Карницкой.

«Правильно ли я поступаю? — в который раз спрашивал он себя. — Уехать, значит бежать от трудностей. А если обратиться к священнику и всё ему рассказать? Ведь я обещал Ксении помощь! А вдруг… это ускорит ход событий или… её уже постригли?»

От невесёлых мыслей его отвлёк стук входной двери. Он поднял голову. На пороге стоял отец.

— Ты куда-то собрался? — глядя, на связанные стопкой книги и тетради, спросил Андрей.

— Хочу поехать в имение, — укладывая книги в чемодан, отозвался юноша.

— С чего это вдруг?

— Всё просто, — Арсений уловил серьёзный взгляд отца. — Жара и городская пыль. Я не в состоянии их больше выносить. Петербург хорош зимой.

— Ну и зачем ты, всё это мне рассказываешь? — вздохнул Рунич.

— Что?

— Эту басню про жару и пыль.

Арсений отвернулся от пытливого взгляда. Внимательные чёрные глаза в упор рассматривали его.

Андрей Михайлович догадался: у сына что-то случилось и он в смятении.

— Я не знаю, что там у тебя произошло, но не спеши принимать скоропалительные решения.

— Ты думаешь?

— Уверен. Поразмысли хорошенько и ты найдёшь выход.

Арсений опустился в кресло и закрыл ладонями лицо.

— Подумай, сынок.

Андрей Михайлович погладив его по непокорным кудрям, вышел.

***

Ксения грустила.

Второй день она не видела сестру Дарью. Её отсутствие на вечерней и утренней службах удивило девушку. На её вопрос, где же сестра Дарья, игуменья сурово посмотрела на девушку и ответила, что сестра Дарья уехала в монастырь на Ладоге и вернётся очень не скоро.

Арсений Рунич не приходил.

Девушка задавала себе вопрос: а вдруг, он передумал помочь ей избежать монастырского плена. Но тут же, отбрасывала в сторону такие мысли. Нет. Такого просто не могло быть. Арсений не такой. Сестра Дарья ошибается в отношении его. Наверняка, что-то мешает ему придти.

И всё же тоска и тяжесть на сердце не отпускали её.

После вечерней молитвы сёстры расходились по кельям. Ксения направилась к себе.

Открыла двери и замерла от звука тихого голоса, произнёсшего:

— Сестрёнка.

Девушка поспешно захлопнула дверь и, не удержавшись, порывисто обняла его за шею.

— Как же я тебя ждала.

В ответ он крепко обнял её.

— Я сделаю всё, даже невозможное, чтобы освободить тебя.

***

Любопытству сестры Ольги не было предела.

Наблюдения за послушницей Ксенией Карницкой привели её к выводу, что девушка что-то скрывает. У неё было странное, для готовящейся к постригу послушницы, поведение. Она, то плакала, молясь перед иконами, то, как птичка, радостно щебетала.