Чтение онлайн

Новость была встречена возбужденным гулом, который не стихал несколько минут, пока журналисты приходили в себя. "Нефтьпром" был самой мощной и одной из старейших энергетических компаний, и половина импорта газа, которым питалась промышленность западной Европы, приходилась как раз на эту корпорацию.

– - Выходит, мистер Захаров, ваша "Росэнергия" фактически станет монополистом в сфере добычи углеводородов, - произнес один из корреспондентов, не то испанец, не то португалец.
– Кажется, вы просто уничтожаете независимых игроков, действующих на этом рынке?

– - Отнюдь, - спокойно, ничуть не смутившись такого провокационного вопроса, возразил Захаров.
– Во-первых, вопрос с приобретением в госсобственность "Нефтьпрома" вовсе не решен, и исход переговоров зависит не от нас, ну, а во-вторых, мы никого и не думаем уничтожать. Это лишь бизнес, и если прежние хозяева купленных нами компаний решили, что сделка выгодна для них, то неужто в этом наша вина? Напротив, мне кажется, что так государство становится равноправным участником рынка, ведь все эти акции стоят огромных денег. Мы ни у кого ничего не забираем силой, тем более, безвозмездно, - жестко добавил глава "Росэнергии".

Журналисту потребовалось не более пяти секунд, чтобы переварить услышанное, но кое-кто из его коллег оказался более расторопным, воспользовавшись ничтожно краткой паузой.

– - Вы говорите о законах рынка, но буквально каждый шаг "Росэнергии" противоречит им, - продемонстрирован чудеса реакции, воскликнул белобрысый малый, вскочив с места, точно подброшенный пружиной.
– Ваша корпорация приобретает компании, стоящие миллиарды рублей, но одновременно вы заморозили проект строительства нефтепровода из Сибири в Мурманск и создания там нефтяного терминала. Экспорт нефти приносит вашей стране огромные прибыли, и вы добровольно отказались от них, отказались от иностранных инвестиций. Разве так действуют участники рынка?

– - Мы просто перенаправили средства инвесторов на иные проекты, - не растерялся Захаров.
– Вся инфраструктура, существующая еще с советских времен, сильно изношена, и нуждается в обновлении, вся - от насосов до транзитных трубопроводов. Пока мы будем строить новый нефтепровод в Мурманск, уже существующие выйдут из строя, и тогда Европа останется без русской нефти. Инвесторы, в отличие от большинства обывателей, поняли это, и почти все согласились с нашими предложениями, предоставив свои средства.

Вопросы следовали один за другим, но уже на десятом вопросе Миллер, до которого очередь так и не дошла, понял, что его коллеги, подбирая каждый раз разные слова, повторяют одну и туже мысль. Все они выражали оказавшееся схожим мнение многочисленных экономистов и политологов, опасавшихся, что, получив полный контроль над добычей и экспортом нефти в своей стране, новое правительство решит диктовать свои условия Западу, в противном случае просто перекрыв кран в преддверие зимы и заставив Европу замерзнуть без драгоценного топлива. Вероятно, понял истинное содержание сыпавшихся на него вопросов и Захаров, всякий раз умудрявшийся, также подбирая разные слова в тон своим оппонентам, опровергать такое мнение, делая тщательно завуалированные выпады в сторону Запада.

– - Господин Захаров, - наконец очередь дошла и до Миллера, в голове которого возник вопрос, едва ли находившийся в компетенции руководителя "Росэнергии", но зато отличавшийся от слов его коллег.
– Чем вызван стремительный рост военных расходов в последнее время? С того момента, когда был избран новый президент, на армию стало тратиться в пять раз больше денег, чем при его предшественнике. Буквально считанные дни прошли с момента спуска на воду новой атомной субмарины, вооруженной крылатым ракетами, а президент России публично заявил о намерении строительства целой серии подобных подлодок, настоящих "убийц авианосцев", если верить вашей и западной прессе. Согласитесь, мистер Захаров, все это не может не настораживать, ведь известно, что у вашей страны есть слишком много нерешенных проблем, не менее насущных, чем перевооружение армии. Россия вооружается, и многие мои соотечественники хотели бы знать, против кого.

– - Как вы понимаете, господин Миллер, я не могу дать вам исчерпывающий ответ, поскольку не владею всей информацией, но могу лишь поделиться своими соображениями, как частное лицо, а не как государственный чиновник, - ответил Захаров.
– Полагаю, забота о собственной безопасности - вполне разумное и оправданное стремление, свойственное любому отдельному человеку, и любому государству, хоть немного уважающему себя. Этим, по всей видимости, руководствуется и наше правительство.

– - Но многие мои соотечественники говорят о возрождении имперских амбиций России, - не унимался Миллер, по полной используя представившуюся ему возможность напрямую пообщаться с чиновником столь высокого ранга.
– Их пугает столь заметное сейчас усиление военной мощи вашей страны.

– - Для меня уже не секрет, что большинство ваших соотечественников все еще живет холодной войной, - спокойно и даже чуть расслабленно парировал этот выпад Захаров, которого, кажется, смутить было вообще невозможно.
– Хотя, если вы уточните, что понимается под этими самыми "амбициями", я, возможно, дам и утвердительный ответ. Если вы подразумевали готовность нашей страны, стремление возглавляющего ее сейчас президента и его правительства защищать наши интересы и тем более нашу территорию от любых посягательств, то да, мы готовы к этому и применим любые силы и средства для обеспечения безопасности своего народа.

Если же под имперским амбициями вы понимаете намерение вмешиваться во внутренние дела других стран, желание военной силой решать экономические и политические проблемы, то могу вам напомнить, что с момента распада Советского Союза именно цивилизованный Запад, возглавляемый представляемыми вами, господин Миллер, Соединенными Штатами, неоднократно применял оружие на чужой территории, причем перед этим не подвергаясь какой-либо агрессии, что влекло не только материальный ущерб, но и немалые человеческие жертвы. И исходя из этого я могу заявить, что сильная армия и современный флот нужны нашей стране, прежде всего, для того, чтобы строить демократию своими силами, не давая повода вмешаться в этот процесс каким-либо заокеанским учителям, которые, как известно, готовы наставить на путь истинный каждого, кто слабее их, с помощью крылатых ракет. Россия никогда и никому не угрожала, и впредь не планирует ведение захватнических войн, но мы не потерпим, чтобы угрожали нам.

– - Вы говорите о демократии, господин Захаров, но как же быть со стремительным переходом крупнейших и наиболее успешных компаний добывающей отрасли под руководство государственных структур?
– продолжал Рой, чувствовавший, что такой разговор более интересен для Захарова, уставшего от однообразных вопросов, которые уже почти час задавали ему коллеги калифорнийца.
– Что это, как не новая национализация, подобная той, что проводили в былые времена большевики? Не есть ли это признак возврата вашей страны к административной системе управления?

– - Вовсе нет, - Захаров вновь сохранил полнейшее спокойствие.
– То, что вы сейчас назвали национализацией, не более чем выгодная сделка, совершенная по правилам рыночной экономики. Я уже отвечал на подобный вопрос и все же вновь повторяю - это просто эффективное вложение свободных средств, оказавшихся в распоряжении государства. Мы ничего ни у кого не отбирали, а дали прежним владельцам тех самых добывающих корпораций именно такую цену за их акции, которая была определена в процессе биржевых торгов, и ни копейкой меньше. Надеюсь, господин Миллер, я смог развеять ваши сомнения, или вам по-прежнему мерещится за моей спиной призрак кровавого диктатора под красным флагом?