Чтение онлайн

На этом участке первыми высадились отряды разграждения 2-го территориального танкового полка Лондонского графства и саперы, за которыми через семь минут высадился 1-й пехотный батальон Хэмпширского полка. Среди ветеранов этого полка находился старшина Боуэрс.

Боуэрс был человеком совершенно иного склада, чем капитан Роджер Белл. Он прослужил в армии в общей: сложности семнадцать лет. Военная служба стала для него профессией, и он ею гордился. В свои тридцать три года Боуэрс был не только закаленным солдатом, но и опытным десантником, мастером десантных операций. Он участвовал в высадке в Сицилии и в Италии, поэтому в отличие от большинства участников высадки в Нормандии он хорошо знал, что его ожидает на берегу.

Когда до берега осталось около мили, начался артиллерийский обстрел с кораблей. Никто не сомневался, что после обстрела с моря и авиационной бомбардировки оборона противника на берегу будет полностью подавлена и вряд ли кто-либо там останется в живых. Тем неожиданнее оказался ошеломляющий удар, которым их встретил противник.

Когда Боуэрс со своей ротой высадился на берег, то грохот разрывов и сотрясение воздуха были настолько сильными, что он оказался не в состоянии правильно оценить обстановку, чтобы принять какое-нибудь решение. Единственное, что он видел, — это спины солдат, бежавших впереди него, и песок под своими ногами. Но Боуэрс хорошо знал, как нужно действовать в подобной ситуации, и поэтому, оглохший от грохота снарядов и ослепший от дыма, не останавливаясь, бежал вперед вместе с другими солдатами, тащившими заряды для подрыва проволочных заграждений. Солдаты с ходу подорвали это заграждение, и Боуэрс, стремительно проскочив в образовавшийся проход, залег за невысоким бетонным волноломом. С трудом переводя дыхание, Боуэрс оглянулся и с ужасом убедился, что от его роты уцелело всего лишь несколько человек, остальные были либо убиты и лежали на прибрежном песке, либо ранены. Командир роты Боуэрса майор Уоррен был тут же. Вскоре Боуэрс и Уоррен заметили, что огневой вал противника перемещается вдоль берега справа налево; это насторожило их. Спустя несколько минут они обнаружили, что по берегу ведет огонь дот, построенный немцами перед санаторием со стороны моря. Кроме Боуэрса и майора Уоррена за волноломом укрылись еще два солдата — ординарец майора с портативной радиостанцией и еще один рядовой. Всем было ясно, что от уничтожения дота зависит успех высадки и что именно они должны его уничтожить.

Быстро обсудив обстановку и наметив план действий, они поползли к доту вдоль волнолома. Однако метров за сто от дота волнолом кончился, и они очутились на открытой местности под огнем четырех пулеметов и 88-миллиметрового орудия, которое через равные промежутки времени стреляло поверх их голов по английским танкам, выползавшим из воды на берег. Пока они решали, что же делать дальше, майор Уоррен получил по радио приказ принять командование батальоном и стал отползать назад. В этот момент был убит его ординарец-радист, а солдат, который вместе с ними полз к доту, также повернул назад, спеша укрыться за волноломом. Таким образом, Боуэрс остался один и, надо сказать, чувствовал себя прескверно. Ползти вперед, навстречу огневому шквалу, было бессмысленно, поэтому он повернул обратно к волнолому, где нашел раненого командира своего полка.

— Ты еще жив, старина? — обрадованно спросил Боуэрса полковник.

— Не уверен, но как будто еще дышу, сэр, — в тон ему ответил Боуэрс и коротко доложил об обстановке, в частности о доте.

Командир полка, почти теряя сознание, чуть слышно сказал Боуэрсу:

— Ну что ж, старина, придется тебе пойти туда и посмотреть, что с ним можно сделать…

— Слушаюсь, сэр! — привычно ответил Боуэрс и тут же опасливо подумал, как бы полковник в таком состоянии не приказал ему в одиночку атаковать и уничтожить всю немецкую армию.

С того момента как Боуэрс очутился на берегу, минуло каких-нибудь 15 минут, но за это время произошли большие изменения. Основная масса солдат и офицеров Хэмпширского полка пересекла узкую приливную часть берега, но из своей роты Боуэрс больше никого не видел. В общем, на этом участке обстановка складывалась примерно так же, как и на участке «Омаха», где пехота, ошеломленная сильным огнем противника, была рассеяна и дезорганизована. Однако здесь положение спасли саперные танки. Правда, отряды разграждения потеряли своего командира, который был убит немецким снайпером вскоре после высадки на берег, но это не отразилось на ведении боевых действий. Один из танков-тральщиков повел артиллерийскую дуэль с немецким дотом, но вскоре был подбит и загорелся. Танки с установками для метания подрывных зарядов пробили бреши в волноломе, через которые танки-тральщики вышли на левый фланг деревни Ле Хамель и начали разминирование минных полей. В первом танке находился помощник командира отрядов разграждения капитан Тейлор, во втором — сержант Линдсей. Танк капитана Тейлора вскоре подорвался на мине, но сержанту Линдсею удалось благополучно добраться до дороги, после чего он развернул танк вправо и направился к центру деревни, где должен был находиться командный пункт Хэмпширского полка. Капитан Тейлор знал, что деревня еще не была захвачена англичанами, и с ужасом смотрел, как Линдсей на огромной скорости ворвался в деревню. Капитан Тейлор хотел было предупредить его об опасности по рации, но при взрыве мины она вышла из строя, а тем временем танк Линдсея уже скрылся за домами деревни.

Не обнаружив в деревне своей пехоты, Линдсей проскочил через нее, обошел санаторий с тыла и начал разминировать дорогу, которая вела из деревни на запад. Через некоторое время он наткнулся на заграждения в виде стальных ежей, которые преградили ему дальнейший путь; за ними находился противотанковый ров. Линдсей повернул машину и направился назад к деревне. Там он нашел проход через ров и приступил к разминированию минного поля за рвом. Одиночный английский танк-тральщик, двигавшийся по открытой местности, представлял собой удобную цель для немецких артиллеристов, и поэтому не успел Линдсей протралить и нескольких сот метров, как был дважды обстрелян немецким орудием, установленным примерно в одном километре от города Арроманш. Немцам удалось поджечь танк, но его экипаж, отделавшись легкими ожогами, успел выбраться из горевшего танка и укрыться в кукурузе. Ночью Линдсей и два его товарища дождались подхода английских войск и присоединились к ним; два других танкиста были захвачены немцами в плен, но спустя несколько дней им удалось бежать из плена и присоединиться к американцам.

Прорыв танка Линдсея в глубь обороны немцев и смелые действия в их тылу вызвали замешательство среди немцев и частично отвлекли их огонь от хэмпширцев. Возможно, что это помогло и Боуэрсу, который как раз в это время приступил к выполнению приказа командира полка.

Боуэрс был вооружен автоматом «стэн» и несколькими английскими ручными гранатами. Кроме того, он предусмотрительно прихватил итальянские гранаты, которые высоко ценил еще по опыту боев в Италии. Он решил ползком подобраться к доту и забросать его гранатами.

Боуэрс добрался до прохода в волноломе, где встретился с двумя солдатами английской морской пехоты «командос», с которыми вместе двигался к берегам Нормандии на самоходной барже. Одного из них звали Тэдди, другого — Тэффи. Встретившись в столь необычной обстановке, они как ни в чем не бывало обменялись непринужденными репликами.

— Эй, Гарри! — окликнул Боуэрса один из них. — Куда это ты так торопишься? Мы были бы не прочь составить тебе компанию и немного повеселиться. Как ты смотришь на это?

— Ну что за вопрос, друзья! Пошли, но сомневаюсь, что вы получите удовольствие, — невозмутимо ответил Боуэрс, хотя в душе очень обрадовался им.

Они ползком пересекли развороченный снарядами и бомбами участок санатория, который начинался непосредственно за волноломом. Под прикрытием их огня Боуэрс добрался до развалин, а оттуда через окно, которое находилось над дотом, прыгнул на его крышу и свесился с гранатой в руке над одной из амбразур. В щель Боуэрс увидел чью-то руку с белым платком, которая подавала сигнал о сдаче. Боуэрс мгновенно вспомнил все пережитое им во время высадки, гибель своей роты и швырнул гранату внутрь дота.

Через минуту после взрыва из дота с поднятыми руками вышли уцелевшие немцы.

Как только Фридрих Вюрстер и его товарищи по батарее пришли в себя после бомбардировки, они открыли огонь из своих 105-миллиметровых орудий. Но вскоре их батарея была вынуждена прервать огонь из-за самолетов союзников, которые пролетали над ней на бреющем полете; их яростный огонь не давал возможности орудийным расчетам выйти из укрытия. Батарея понесла большие потери. Причем количество убитых и раненых непрерывно росло. Положение батареи с каждой минутой ухудшалось. Англичанами был захвачен передовой наблюдательный пункт батареи, на котором находился ее командир. Немецкие артиллеристы по батарейной радиотрансляции слышали его последние слова: «Они идут прямо на меня!» На этом связь с наблюдательным пунктом прекратилась. Прервалась также связь и со штабом полка, который находился вблизи Мервиля. Оттуда успели сообщить на батарею о падении Мервиля и о том, что штаб находится под непрерывным обстрелом противника.

Батарея Фридриха Вюрстера оказалась изолированной. Вюрстер видел, как английские танки выгружались на берег, как они заполняли все дороги, взбирались на холмы и один за другим захватывали немецкие опорные пункты вокруг батареи. В отчаянии немецкие солдаты обращали взоры к небу в надежде увидеть свои самолеты, но тщетно: в воздухе господствовала авиация союзников.

Батарея Вюрстера была взята танковой ротой 2-го территориального танкового полка Лондонского графства, в которой служил капитан Роджер Белл; в плен попало около ста человек. Это были первые солдаты противника, которых видели Белл и его люди, несмотря на то что война с Германией продолжалась уже пять лет. Естественно, англичане очень гордились тем, что захватили пленных. Вюрстер и его товарищи не сомневались, что их непременно расстреляют. Но ничего подобного не произошло. Гитлер, услышав о том, что прорван Атлантический вал, обвинил немецких солдат и офицеров в предательстве и измене. Рыцарское отношение англичан к военнопленным, чудовищное обвинение Гитлера немецких солдат и офицеров, оборонявших Атлантический вал, в предательстве и измене привели к тому, что у Вюрстера постепенно выработалось критическое отношение к войне, которую вела Германия, и к цели, во имя которой погибли сотни его товарищей. Другими словами, события дня «Д» положили начало решительному перелому в мировоззрении Вюрстера. Подобный процесс в это время происходил в сознании многих сотен тысяч немцев.