Чтение онлайн

Но вера не принимает слепо все то, что философы или художники, церковь или священник представляет истиной. Сегодня многие ищут среднего пути, берут за основание субъективную уверенность и утешение религии, и в то же время отказываются от объективной истины и способности к познанию. Это делает религию личным делом, психологической нуждой: то, во что, по мнению кого-то, полезно и необходимо верить в данное время и в данном месте, считается истинным.

Но если религия не существует в объективном смысле или она непостижима, то ее субъективная уверенность – это иллюзия. Если Христос не воскрес из мертвых, то все проповеди напрасны и вера тщетна. Чтобы быть принятым верой, слово должно представлять, подтверждать и запечатлевать себя как Божье слово. От своего самого начала вера имеет религиозный характер, и Реформация своим возвратом к Писанию опять прояснила это. Это не исторические знания, которые затем были дополнены и завершены доверием или любовью. С самого начала это религиозное состояние, практические знания, знания, которые я могу применить к себе, восприятие Божьих обетований как относящихся непосредственно мне.

Но такое отнесение возможно только если слово представляет и утверждает себя мне как слово от Бога. Если бы Писание было не чем другим, кроме как повествованием о событиях в прошлом, то оно могло быть принято только на исторической основе исторической верой. Но хотя оно и есть историей, эта история больше, чем просто повествование: это Божье Слово, которое приходит к человеку и призывает его к вере и покаянию. И оно может быть познано только через искреннюю веру. Всякий, принявший его свидетельство, подтверждает, что Бог – истинен (Иоанна 3:33). Обетование и вера соотносятся друг с другом; они обращаются друг к другу. Чем больше христианин развивается, тем больше он укореняется в этом Слове, учится познавать его лучше, ценить его больше. Таким же актом веры он принимает Христа, чей образ приходит к нему неповрежденным в свидетельстве Писания о Нем.

Таким образом, вера – не основание истины, вера – не источник знаний для верующего, но вера – орган души, она узнает объективную, самосуществующую истину. Вера – сосуд, которым верующий черпает воду жизни из источника Божьего Слова. Требуется соглашение между объектом и субъектом во всем восприятии и всех мыслях. Недостаточно того, что солнце просто светит на небе. Человеку также нужны глаза, чтобы увидеть солнце в его свете. Недостаточно того, что видимый мир – воплощение мысли. Человеку нужен разум, чтобы следовать этим мыслям и осознавать их. Таким же образом, верующий – это самое обычное человеческое существо, чьи глаза были открыты, чтобы увидеть вечное и небесное, чье сердце научилось понимать тайну Царства Небесного. Христианин не добывает знание истины из веры, но через веру он проникает даже еще глубже – в тайну спасения. Божье Слово – это всегда твердое основание, на котором он стоит, скала, на которой он держится, отправная точка его мыслей, источник его знаний, правило жизни, светильник ноге его и свет стезе его.

Измерение уверенности

Но для христианина недостаточно быть уверенным в истине. Ему также необходима уверенность в спасении. Только тогда он сможет успокоиться и радоваться в свободе Божьих детей, когда его вера даст ему уверенность не только в объекте, на который он уповает, но также и в себе. Эти два вида уверенности легко различить, но их невозможно разделять. Они тесно взаимосвязаны; одна не может существовать без другой.

В этом смысле вера похожа на знания. Характеристика знаний – это уверенность не только в объекте знаний, но и в то же самое время уверенность в самих знаниях. Если мы действительно знаем что-то наверняка, в тот же самый момент мы сразу же знаем, что мы знаем. Подлинное, истинное знание исключает любые сомнения относительно самого себя. Оно достигает такой уверенности не рациональными аргументами и не размышлениями или логическими умозаключениями; свет, который знание проливает на объект знаний, сразу же отражается назад на эти знания и тьма рассеивается. Это же и истинно о вере. Вера, которая действительно заслуживает это имя, приносит с собой собственную уверенность.

В вере мы можем провести различие между тем, что наши отцы называли исходящим и возвращающимся актами веры, между упованием, ищущим убежища, и полным упованием, между просто существованием и процветанием веры. Но какими бы замечательными ни были эти различия, их нельзя разделить. Вера не напоминает техническую сборку – например, машины, которая собирается из различных частей и постепенно становится единым целым. Также вера – это не дар, который навязывается нам сверху и при этом всегда остается чуждым для нас. Вера – это восстановление правильных отношений между Богом и человеком, возвращение доверия ребенка к своему отцу. В состоянии и отношении души, которые Святое Писание называет верой, уверенность присутствует уже по самой своей природе – прежде всего, уверенность относительно Божьих обетований, данных нам в Евангелии, а также уверенность в том, что по благодати эти обетования распространяются и на нас.

Последняя форма уверенности не приходит к вере извне, она не добавляется механически, она не дается вере каким-то особым откровением. Такая уверенность содержится в вере с самого начала и в свое время органически исходит из нее. Вера и есть уверенность, и как таковая исключает любые сомнения. Всякий, пораженный виной, сокрушенный и искренне ищущий убежища во Христе, – уже верующий. В какой мере он имеет доверие, ищущее убежища, в такой же мере он имеет полное доверие. Как иначе грешник, убежденный в своей собственной вине, осмеливается приблизиться к Богу и просить о Его благодати, если только не в глубине своего сердца, причем не осознавая это сам, он разделяет уверенность веры и упование, что Отец Иисуса Христа милостив и велик в благоволении?

Иногда это изображают так, как будто грешник, убежденный, как Есфирь, в своей греховности, обращается к Богу со словами на устах: «И если погибнуть – погибну». Доверие, которое ищет убежища в Боге – это не попытка эксперимента и не робкий подсчет шансов; это значит ухватиться за Божье обетование, что Он не изгонит никого, кто воззовет к Нему во Христе и попросит благодати и спасения. Таким образом, уверенное доверие уже включено в веру, которая ищет убежища. И они развиваются вместе. Чем сильнее становится доверие, ищущее убежища, тем сильнее становится уверенное доверие. И если последнее – маленькое и слабое, мы можем с уверенностью сказать, что и первое также слабое и неполное. Поэтому вера не приобретает уверенность относительно себя путем логических рассуждений, постоянного изучения себя или размышлений о своей собственной природе. «Критика чистого разума» Канта едва ли помогает приобрести такую уверенность. Но уверенность сразу же и непосредственно течет к нам непосредственно из самой веры. Уверенность – это основная характеристика веры; она неотделима от веры и составляет часть ее сущности.

Тем не менее, даже у самых освященных христиан, к вере часто примешивается сомнение; однако такое сомнение рождается не в новом человеке, а в ветхом. Когда в свете Духа объект веры помещает себя перед глазами души, то этот же самый свет освещает веру и возносит ее над всякими сомнениями. Так же как израильский народ в пустыне получил исцеление не тогда, когда люди смотрели на себя, но когда они смотрели на медного змея, которого Моисей вознес над землей, так и верующий обретает уверенность в своем спасении, когда он ожидает ее не от своей веры, а через веру Божьей благодатью. Такая уверенность есть и всегда будет уверенностью веры, которая своим источником и сущностью сильно отличается от научной уверенности, но при этом такая же неизменная и твердая. Она покоится не на человеческих рассуждениях, но на Слове, Божьих обетованиях, Евангелии, которые не ставят никаких условий, но только провозглашают, что все уже было исполнено. Все, что мы должны сделать – это войти в эту исполненную работу и обрести в ней покой навечно.

Уверенность – опасность?

Часто христианская церковь просто не осмеливается провозглашать полное, свободное Евангелие и приспосабливает его под человеческое мнение. Уже в дни жизни апостола Павла многие боялись, что люди будут злоупотреблять благодатью и оправдывать ею дела плоти, что люди начнут грешить больше для того, чтобы могла изобиловать благодать. Множеством различных способов Евангелие часто трансформировали в закон, Божий дар превращался в требование, а Его обетования превращались в условия. В римско-католической церкви на первом месте должны быть добрые дела, а в протестантской церкви необходимы различного вида переживания и ощущения прежде, чем кто-то сможет истинно поверить и отнести непосредственно к себе полное Евангелие Божьей благодати. Священники или духовные опекуны даровали верующим только право и свободу духа верить, и эта вера по их мысли была плодом добрых дел или подлинных внутренних переживаний. Вера была отделена от своего объекта – Божьей благодати во Христе – длинным списком различных дел, подлежала постоянным проверкам и размышлению над своим собственным развитием. Тщетные поиски внутри себя, в различных переживаниях того, что может быть найдено только во Христе, привели к тому, что вера утратила свою уверенность.

По своей сути вера может найти покой только лишь в Божьем Слове, в обетовании от Господа. Любое другое основание делает ее зыбкой, потому что такое основание – человеческое, а потому непостоянное и ненадежное. Только Божье Слово может дать жизнь нашим душам и обеспечить прочную основу для созидания надежды. Когда устранено все человеческое, стоящее между Божьей благодатью и нашей верой, и когда наша вера устремляется непосредственно к Божьим обетованиям, тогда вера будет уверенной и твердой. Тогда вера покоится уже не на субъективном, неустойчивом основании, а на объективном и прочном. Прочность основания передается непосредственно человеку, который, спасшись от кораблекрушения своей собственной жизни, твердо стает на землю обеими ногами. Когда растение веры пускает корни в почву Божьих обетований, то оно естественно принесет плод уверенности. Чем глубже и крепче корни закрепятся в земле, тем сильнее и выше вырастет растение, и тем обильнее будут его плоды.