Чтение онлайн

И на этом сенсация Марвина Бричера не закончилась. В отличие от многих других сильных ядов трианицитолин прекрасно растворим в воде, его можно свободно разбавлять, и при химическом анализе отравленной им воды не выявляется наличие инородного компонента. Это имеет прямое военное значение. В конце концов, вы можете облить с самолета несколько тысяч галлонов воды над вражеским городом, вы можете удивительно легко отравить вражескую реку в ее истоке, и, приложив некоторые усилия, вы, вероятно, - скрипнул Бричер, что означало смех, - вызвать смертельный дождь. . Как защититься от дождя?

Все эти идеи не новы; на самом деле, Бричер рассказал об этом нужным людям довольно давно, как только был открыт трианицитолин. К сожалению, на пути встали трудности в налаживании отношений. Подсчитано, что стоимость устранения симптомов на одной квадратной миле с помощью этого суперяда будет почти в тридцать раз выше, чем с помощью ядерного оружия, и цель состоит в том, чтобы как можно дешевле сохранить территорию свободной от людей, животных и растений. Сенсационное количество трианицитолина, принесенное Травеном, представляет все это в совершенно новом свете. В каком-то смысле можно сказать, что Травен подарил стране новую атомную бомбу. Это больше не вопрос между Трэвеном и Бричером. Скрыть дело с контейнером среди сотрудников лаборатории не удалось. Надо признать, они не очень разговорчивые люди, но в сложившейся ситуации Бричеру ничего не оставалось, как сообщить об этом своему начальству. Поэтому Травену приходится считаться с необходимостью дать некоторые пояснения.

– Какие объяснения? Травен прервал его.

– Ну… например, откуда этот контейнер. И вообще…

– Вы исследовали, из чего сделан контейнер?

– О, да. Это еще один загадочный случай. Мы собрали немного стружки, которая отломилась при сверлении отверстия. Это сплав двух очень редких металлов: родия и иттрия. Ни один из моих химиков никогда не имел дела с иттрием. В литературе мы нашли упоминание о том, что чистый иттрий в количестве нескольких граммов был получен лишь в 1930 году. Родий встречается немного чаще, но в таком идеально чистом виде он встречается редко. Так что сам контейнер представляет большую ценность…

— Могли ли оба эти элемента образоваться из других элементов в результате каких-то атомных манипуляций?

– О, да. Это вероятно. Трансформация элементов…

– Могло ли на это повлиять космическое излучение?

– Может быть. Я недостаточно об этом знаю. Но я не понимаю…

– Все в порядке. Ты принес мне немного этой жидкости?

Марвин Бричер полностью перестроился, словно сломанная игрушка. Его голова повернулась на сто пятьдесят градусов, локти напряглись и подогнулись.

– То есть… Конечно… Но мы не имеем права…

– Дай мне это.

Бричер сжал кулак, беспомощно разжал его и пробормотал:

– Для крыс… то есть… у меня в подвале крысы…

– Дай мне это! перерезал Травена.

Бричер сунул когтистые пальцы в карман жилета и достал миниатюрную пробирку с тщательно запечатанной пробкой.

«Сколько капель хватит, чтобы… ну, человека устранить?» — спросил Травен.

– Капля? Таких мелких капель нет. Одно сделает несколько сотен человек. Значение…

— И вы говорите, что это совершенно незаметно?

– Как может существовать обнаруживаемое соединение, неизвестное никому, кроме нас двоих?

– Кто другой?

– Ох… я не имею права… то есть…

– Мне неинтересно. Кто может потребовать от меня объяснений?

– О, определенные службы… Это дело высочайшей государственной важности… А вот скажите, откуда вы вообще взяли…

– Не о чем говорить, Марвин.

– Я имею в виду… Я не знаю, знаешь ли ты правила. Вы будете помещены под… ну, очень строгую охрану. надзор. Вас могут вызвать для дачи показаний под присягой. Это… как бы это назвать… ну, крайне жесткие меры…

– Кто и когда открыл этот трианицитолинин?

– О, я не имею права об этом говорить. Это связано с секретными космическими исследованиями.

– Космический? И какое отношение космос может иметь к ядам?

«Это, хм, сложный вопрос… Некоторая степень молекулярного порядка может быть достигнута только в отсутствие гравитации… И при очень низких температурах». И при сверхнизких давлениях, почти идеальном вакууме. Такие исследования проводились… Они находятся на грани наших физико-химических знаний. Так вот почему… знаешь, важно, откуда ты это взял…

«Если я скажу вам, что сам этого не знаю, вы мне не поверите».

– О, действительно… Я не поверю. Знаете, первый микрограмм трианицитолина стоил почти сорок миллионов долларов, если считать космические затраты. Миллиграмм стоил бы сорок миллиардов… А вы приносите пятнадцать грамм. Мне самому, конечно, очень интересно…

– Марвин, давай отдохнем.

– О, да… Но между нами… ты бы не сказал этого? Я потратил семь лет своей жизни, убеждая разных… ну, разных влиятельных людей, что только в космосе можно достичь синтеза столь сложных взаимоотношений. Я вообще-то это придумал, как Менделеев. Я знал, что нечто подобное должно существовать. А ты… ты приносишь целый горшок. Это удар, Гарольд. Это катастрофа. Мой. Поражение. Это значит, что я был не прав. Это значит, что трианицитолинин можно получить и на Земле. Потому что… ты ведь не был в космосе?

– Я вам скажу по секрету, что это не так. Но я думаю, что эти контейнеры…

– Как дела, Гарольд? Итак, у вас есть более одного контейнера?

– Нет, мне так сказали.

– Ой, я не понимаю. Если я вас понимаю, вы получили эту жидкость от кого-то из космоса? Ты не сам это сделал, да?

– Марвин, мне слишком сложно рассказывать тебе об этом. Вы, конечно, не поверите.

«О, ты знаешь, я имею дело с такими вещами… Мне приходится во что-то верить…»

– Эти контейнеры я нашел в отдаленном месте Азии. Но чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что все это вместе взятое не могло быть делом рук людей.

– Чей тогда?

– Я не знаю. И я не думаю, что когда-либо это понимал.

– А что вы скажете… людям из спецслужб?

– То же самое, что я тебе говорил.

Травен встал и оглядел свою скромную ферму в поисках крепких напитков. В холодильнике он нашел застывший, почти едкий кофейный ликер. Он наполнил чашку (возле раковины была только одна) и какую-то загадочную вазу.

«Давайте выпьем, Марвин», — сказал он. У меня такое чувство, будто я вернулся из того мира.

Бричер сосал чашку, как вампир. Он тут же зааплодировал: его гигантские уши побелели, нос цвета гнилой сливы.

«О, — прошептал он, — мы двое могли бы править миром прямо сейчас». Травен уставился на пустые стены комнаты, потянулся, встал и протянул:

– Ну, начнем.

XXI

Доктор Пол Райан не смог скрыть своей радости, удивления и триумфа. Здесь, в своем великолепном особняке - если он действительно владел им, ибо его суровая жена тщательно внушала ему каждый вечер перед сном, что он не имеет никаких прав и титулов на поместья Уайтморов - появился сам знаменитый Гарольд Травен. Уже не как конкурент, а как советник, эксперт, наемный сотрудник. Этого обстоятельства было достаточно, чтобы доктор Райан извлек из подвального шкафа прекраснейшую бочку виски восьмидесятилетней выдержки. (Самое большее через пятнадцать лет виски становится кислым и вонючим, как всем известно, но это хороший тон — поразить гостей старостью спиртного.) Райан наполнил стаканы и пошел за импортной газировкой «Перье» из кладовой, которая, по его словам, была единственной питьевой водой на планете. Это заняло около полутора минут, достаточное для Травена, чтобы отвинтить срезанную пробку маленького флакона, который он держал в кармане жилета, и налить две капли бесцветной жидкости в стакан, который Райан приготовил для себя.