Чтение онлайн

Армани обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

— Я знаю, каково это. Оба наших родителя погибли во время странной аварии на лодке более пяти лет назад. Горевать по ним достаточно тяжело, но еще более сокрушительно осознавать, что их больше нет рядом с тобой.

Я тяжело всхлипываю, вытирая лицо рукавом халата.

— Вот что я чувствую. Совсем одна. Как будто я тону и меня некому спасти. Я тону, Армани.

Армани крепко сжимает меня, и я кладу голову ему на грудь, а он проводит пальцами вверх и вниз по моей спине. — Ты не одна, котенок. Мы здесь для тебя

— Вы называете то, что произошло внизу, в том конференц-зале, тем, что здесь для меня? — Я усмехаюсь. — Нет. У тебя есть братья. Но я, я одна. Я одинока. В некотором смысле, я думаю, для меня это не слишком большое изменение. Я уже много лет одна. Я не знаю, почему смерть отца должна заставить меня чувствовать себя по-другому.

— Расскажи мне о нем, — предлагает Армани, снова поднося бокал к моим губам. — Но сначала выпей это.

Я сажусь и держу стакан обеими руками, попивая вино, как будто это вода, и я только что пересекла всю пустыню.

Он выхватывает из моих рук пустой бокал и направляется на кухню, наполняя оба бокала.

— Рассказывать особо нечего. Я едва знаю этого человека.

Еще льются безмолвные слезы и я сморгиваю их. Боже, я звучу так жалко, изливая свое сердце этому человеку, которого я почти не знаю, человеку, воспитанному ненавистью к моему отцу и ко мне только за то, что я родился Росси.

Армани возвращает мне мой полный стакан и садится.

— Наверняка ты должна была его немного знать.

— Не совсем, — признаюсь я. — Мы с мамой… Мы жили отдельно от папы и моих братьев. Он… Он даже забыл о моем дне рождения в этом году. — Печаль снова пронзает меня и я всхлипываю. — Это как… Я не знаю, то ли мне грустно, что он ушел, то ли я оплакиваю возможность того, что он будет в моей жизни, возможность, которая никогда не может произойти сейчас. Он не был хорошим отцом, но он все же был моим отцом.

— Пей, — приказывает Армани, и я подношу стакан ко рту, даже не чувствуя вкуса вина, когда оно проходит по моему языку.

Я пью сильно и долго, пока не чувствую перемены в голове, легкое головокружение от кайфа.

— Я, э-э… я не очень много пью, поэтому заранее извиняюсь за какую-нибудь глупость, которую могу сказать.

Армани делает глоток и ставит стакан на кофейный столик.

— Ты не должна извиняться. Иногда нам всем нужно раствориться в малиновой жидкости, а иногда мы все говорим глупости.

Я делаю еще один глоток. — Я просто не хочу больше чувствовать, Армани. Я хочу забыть. — Я смотрю на него, чувствуя, как нарастает мужество, и задаюсь вопросом, чувствует ли он, что мне нужно от него.

Его темные глаза мелькают между моими голубыми, а губы приоткрываются. Он обхватывает мое лицо руками, вытирая слезы большим пальцем.

— Что ты просишь меня сделать? Я сделаю все, что угодно.

С двумя бокалами вина, кипящими в моих венах, я делаю смелый шаг, о котором никогда бы не подумала, когда была трезвой.

— Помоги мне, — шепчу я, забираясь к нему на колени и оседлав его. Я кладу руки ему на грудь, затем провожу ими вверх по его телу, прежде чем схватить его за плечи. — Помоги мне забыть. — Вставая на колени, я запускаю пальцы в его волосы сзади и приближаю его красивое лицо к своему.

Его глаза сосредотачиваются на моих губах и его дыхание учащается, когда наши губы мягко соприкасаются друг с другом.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает он, задыхаясь, обвивая меня за спину и прижимая мою грудь к своей.

Я киваю и сокращаю расстояние между нами, оставляя нежный поцелуй на его губах. Я отстраняюсь, глядя ему в лицо, чтобы увидеть его реакцию. Желание искрится в его глазах, и я знаю, что он хочет меня так же сильно, как я хочу его.

— Котенок, — мурлычет он, прежде чем прижаться своим ртом к моему. Я дергаю его за волосы, когда наши губы раздвигаются и наши языки сталкиваются. Руки Армани скользят вверх и вниз по моей спине, затем крепко сжимают мою талию. Я провожу руками по его груди и прессу, дергая подол его рубашки. Он на мгновение отстраняется, снимая рубашку и у меня на самом деле текут слюнки.

Он безупречен, образец того, что значит быть мужчиной. Загорелое и точеное, его тело — произведение гребаного искусства, созданное толстыми жилистыми мышцами.

— Твоя очередь, — говорит он мне, кивая на мой халат.

Мгновение колеблюсь, затем медленно стягиваю халат с плеч, пока он не падает до талии. Мои соски твердеют под его взглядом, все еще болят от оскорблений, которым они подвергались от Сала.

— Ты чертовски идеальна, — бормочет он, прежде чем опустить голову и взять мой сосок в рот, пока его свободная рука массирует мою другую грудь. — Ммм, — мычит он, сосет, и мое тело сжимается, а внизу живота кипит жар. Он переходит на другую сторону, и я задыхаюсь от удовольствия, от боли в моем клиторе, когда он умоляет о прикосновении.

Я провожу рукой по его волосам, прижимая его к своей груди, нуждаясь в большем, нуждаясь во всем.

Его руки скользят к моей талии, и внезапно я парю в воздухе, когда он разворачивает нас, отбрасывая меня обратно на диван. Он отталкивает кофейный столик и падает передо мной на колени

— Халат.— Он хмыкает каждое слово, дергая за тканевый галстук, которым оно закреплено.

Вот и все, я собираюсь быть голой перед мужчиной во второй раз. Я глубоко вдыхаю, когда он разрывает мою одежду и просто смотрит. Смущение обжигает мою кожу, и на мгновение я задаюсь вопросом, была ли это плохая идея, но когда он хватает меня за колени и разводит их в стороны, он стонет.

Мужик чертовски стонет.

Он бормочет что-то по-итальянски, и я улавливаю bellissima, что значит «красивая» и расслабляюсь. Он находит меня красивой. Армани закрывает глаза и оставляет крошечные поцелуи на внутренней части моего бедра, дюйм за мучительным дюймом. Он останавливается у моей киски, его дыхание обдувает мою кожу, и воздух застревает в моих легких.

Он смотрит на меня, высовывает язык и лижет. Я резко вдыхаю, моя киска сжимается, а клитор покалывает от желания.

— Ммм, — мычит он, сжимая мои бедра и поглаживая языком всю длину моей щели.

Я задыхаюсь, когда он рычит и хватает меня за колени руками. Он раздвигает мои бедра, раскрывая перед ним мою киску.

— Держи свои чертовы ноги открытыми, — приказывает он, шлепая меня по внутренней поверхности бедер тыльной стороной ладони, когда я слегка их сжимаю. — Я сказал, держи их открытыми, — выдавливает он, шлепая мою киску. Я понятия не имела, что найду это таким горячим, но в тот момент, когда он шлепает меня там, я чувствую, как из меня вырывается возбуждение. — Мне нужно увидеть эту идеальную гребаную киску.