Чтение онлайн

— Вау, — бормочу я, не в силах поверить, что это та самая девушка, которую я впервые встретил всего несколько дней назад.

— Ага? — говорит она, неуверенная в себе. — Тебе нравится это?

— Пистолетик… — Я сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь губами к ее губам, провожу руками по ее спине, чтобы обхватить ее обтянутую кожей попку. — Ты носишь трусики, которые я тебе оставил? — спрашиваю я, открывая ее рот. Ее щеки краснеют, и она кивает. — Покажи мне. — Валентина вздрагивает, прижавшись ко мне, прежде чем я отступаю и вращаю пальцем в воздухе, приказывая ей повернуться. Она нервно облизывает губы, прежде чем отвернуться, вцепившись пальцами в низ юбки. — Раздвинь ноги и подними его, Валентина. — Я не оставляю места для возражений, когда она раздвигает ноги и задирает кожаную юбку, благословляя меня видом, к которому я не был готов.

Прозрачные черные кружевные стринги проскальзывают между ее ягодицами, а затем обвивают их самым соблазнительным образом. Губы ее киски покрыты тем же материалом, и я знаю, что если бы она наклонилась вперед, я бы смог увидеть их очертания сквозь тонкий материал. Но если бы я это сделал, то был бы вынужден трахнуть ее прямо здесь, в коридоре, а у меня сегодня другие планы насчет моего пистолетика.

Я провожу пальцами по ее заднице и провожу пальцем по ее киске, заставляя ее ахнуть.

— Ты понятия не имеешь, насколько ты сексуальна, да, пистолет?

Она отвечает хриплыми стонами, когда я сжимаю ее бедра и прижимаю ее задницу к своему паху.

— Такая чертовски сексуальная, — бормочу я, убирая ее волосы с ее плеча и целуя ее мягкую кожу.

Мой член утолщается, и я заставляю себя остановиться, опуская ее юбку, прежде чем развернуть ее лицом ко мне. — Такая чертовски сексуальная, — повторяю я, хватая молнию на ее топе и спуская ее вниз, чтобы обнажить выпуклость ее сисек. — Это не должно быть скрыто.

— Мои соски выскользнут, если ты расстегнешь мою молнию еще дальше, — жалуется она, хватаясь за грудь.

— Не вижу проблемы.

Она фыркает и закатывает глаза, отталкивая мои руки.

— Ладно, хватит возиться с моей одеждой. Мне и так некомфортно, если ты не делаешь это еще более откровенным.

— Будь осторожна, пистолет, или я заставлю тебя сегодня ходить топлесс.

Ее губы приоткрываются, и она резко вдыхает, ее глаза широко раскрыты и немного напуганы.

— Ты бы не стал.

Она права, я бы не стал, но только потому, что ни один другой мужчина не заслуживает того, чтобы смотреть на это совершенное создание, на мою женщину. Впрочем, ей и не нужно этого знать.

— Разве я не стал бы? — возражаю я, дергая свой кожаный жилет.

Она оценивает меня, обдумывая мои слова, пробегая взглядом вверх и вниз по моему телу. Она останавливается на моих глазах.

— Ты пользуешься подводкой для глаз?

— Оттенок называется древесный уголь, если хочешь знать, и да, я ей пользуюсь, потому что сегодня, туда, куда мы идем, Фаусто Моретти не существует. — Я делаю небольшое вращение и провожу рукой по намазанным маслом волосам. — Сегодня вечером я познакомлю тебя с моим другом Тони Карузо.

Схватив ее за руку, я веду ее в гараж и к моему ярко-синему джипу. Я уже снял хардтоп и двери. Запрыгивая на водительское сиденье, я похлопываю по пассажирскому сиденью. — Залезай.

Она идет на другую сторону, ее каблуки цокают по бетону, затем останавливается и смотрит, выглядя еще более растерянным, чем когда-либо.

— Я даже не могу дотянуться до сиденья, Фаусто.

— Ты в детстве никогда не лазала по деревьям?

— Не в кожаном костюме и на высоких каблуках, — возражает она, уперев руки в бока.

Я киваю.

— Хорошо, ты права.

Она выглядит очень довольной собой, когда я соскальзываю со своего места и подхожу к ней, беру ее за талию руками и поднимаю. Она такая маленькая, что подобна воздуху, двигаться легко. Когда ее задница находится так близко к моему лицу, я представляю себе, как сдергиваю ее трусики в сторону и пробую ее на вкус прямо сейчас.

Вместо этого я осторожно усаживаю ее на место и даже помогаю ей с ремнем безопасности. Она смотрит на меня с благодарностью, когда я возвращаюсь к своей стороне и пристегиваюсь.

— Итак, — начинает она, когда я запускаю двигатель и переключаю джип на драйв, — хочешь сказать мне, куда мы едем?

— Это сюрприз.

Она хмурится.

— Я не люблю сюрпризов.

Теперь это удивительно. Каждая девушка любит сюрпризы.

— Почему бы и нет?

Она складывает руки на груди и смотрит в сторону, когда мы выезжаем на подъездную дорожку.

— В моем мире сюрпризы никогда не бывают счастливыми. Они возвращаются домой и обнаруживают, что человек, которого вы едва знаете, вломился в ваш дом, узнает, что ваши родители мертвы, или что в вашей школе появляются люди черных костюмах, чтобы похитить вас.

— Похищение-сон? — Я спрашиваю.

— Да, это моя версия похищения и похищения людей. Как то, что вы, ребята, сделали со мной.

Я вздрагиваю от ее слов, но не позволяю этому отразиться на моем лице, надев солнцезащитные очки на глаза.

— Ты не можешь украсть то, что уже твое.

Она качает головой, и я чувствую ее раздражение.

— Можно, если жертва не поставлена в известность заранее. Кажется, об этом договоре знали все, кроме меня. Я осталась в неведении, пока у всех вас было время подготовиться. Вы не представляете, каким был для меня тот день. Каково это до сих пор.

— На что это похоже? — с любопытством спрашиваю я.

Она делает паузу на мгновение.

— Это похоже на дурной сон, от которого невозможно проснуться, как бы ты ни старался. Это как застрять в темной дыре, из которой нет возможности выбраться. Временами задыхаешься. Я больше чувствую себя твоим питомцем, чем настоящим человеком. Вы и Армани оба говорите мне, что я ваша девушка, но вы относитесь ко мне гораздо меньше. Это сбивает с толку, Фаусто.

Я думаю обо всех наших взаимодействиях с тех пор, как она пришла к нам домой.

— Прости меня за это, Валентина. Я не собираюсь оправдываться за свои действия, потому что я такой. Мои слова не предназначены для того, чтобы заставить тебя чувствовать себя меньше, чем невероятная женщина, которой ты являешься даже если это так и выглядит. — Я выезжаю на автостраду и думаю, что ей сказать. — Вырастая в мафии, часть вас увядает и умирает. Бесконечные смерти, разрушения, удары в спину и убийства меняют человека, особенно ребенка, который подвергается таким вещам. Я привык выкрикивать приказы и еще больше привык к тому, чтобы эти требования выполнялись. Эта часть моей жизни выплеснулась на то, что у меня есть с тобой, и я не знаю, как это изменить.