Чтение онлайн

«Что там впереди».
– Расспрашивать Агилию было бесполезно, так как она отвечала всегда одно и то же: «Ничего интересного, только дорога и песок»

– Там впереди свет, - наконец объявила девушка. – Это врата в пещеру плененных душ. Вижу трех менквов, два по бокам входа, третий посередине чуть в глубине, я его знаю, это Зурхэн, он глуп, но предан Полозу и неподкупен. Они стоят как изваяния, и не шелохнуться. Когда подойдем, не вмешивайтесь в разговор. Я дочь Полоза, и они это знают. Попробую их обмануть, и выдать себя за посланницу отца.

– А если не получится? – Максим шел рядом с девушкой пытаясь рассмотреть: «Что там впереди», - но у него ничего не получалось.

– Тогда вы умрете, - безучастно, как-то по-будничному пожала плечами девушка.

– То есть как это умрем? – Подскочил к ней Угрюм. – По-твоему, мы должны подождать, когда ты с ними поговоришь, и если ничего не получиться, то просто сдохнуть? Чего-то мне, красавица, твоя задумка не нравится.

– Купился? – Засмеялась девушка. – Это тебе за портянки.

— Вот же ты зараза, - нисколько не обиделся Угрюм. – А я ведь поверил. Ну держись, теперь будет моя очередь.

– Я, то же купился, - хмыкнул Максим. – Ты в следующий раз, попроще шути. Как-то у тебя это слишком зло получилось.

– Не обещаю, все зависит от вас, если вы еще раз предложите на голову одеть портянки, или еще что-нибудь в этом духе, то я непременно отыграюсь, - улыбнулась девушка. – А сейчас идемте. Если у меня не получится договорится, то нас просто не пустят внутрь, и придется искать другой способ. Никто никого убивать не будет, если, конечно, вы сами этого не захотите, и в драку не кинетесь.

– Зараза, она и есть зараза, - рассмеялся Угрюм. – Одно радует братан, - он хлопнул Максима по плечу.
– Скучно нам точно с ней не будет.

Эти менквы отличались от тех с которыми когда-то сражались Художник с Угрюмом. Огромные, раза в два больше своих собратьев, с фактурные, перекатывающие стальными мышцами, под полированной металлической кожей. С золотыми перьями на острых кончиках голов, они стояли истуканами у входа в подсвеченный изнутри, кровавым светом вход в пещеру. У старшего, стоящего чуть сзади остальных, еще более огромного и фактурного, на бриллиантовой цепи, на поясе, висела каменная дубина, размером с железнодорожную шпалу, на которой он важно держал могучую лапу с черными когтями на угловатых, рубленных пальцах.

Они стояли не шелохнувшись, не обращая никакого внимания на приближающихся гостей, и только когда до них осталось около пяти метров, синхронно подняли руки, в молчаливом приказе остановиться.

— Что привело дочь Полоза к пещере Плененных душ, и почему с ней игроки? Разве ей не известно, что посещение этого места разрешено только истинным Уйынцам, да и то с позволения ее отца? — Шагнул вперед старший этого удивительного караула.

— Всегда восхищалась твоей мудростью, Зурхэн. Я действительно привела с собой этих игроков, но не по собственно воле. Таково было желание моего отца. У них судьбоносное задание, которое может изменить облик этого мира. Им надо вернуть твоего пленника возлюбленной, и этим предотвратить катастрофу. Пропусти нас в пещеру, — торжественно произнесла Агилия. — Дело очень срочное.

— Но ты должна предъявить кристалл памяти с печатью Полоза, — насупился недовольно менкв. — Без него нельзя даже тебе, уважаемая змейка.

— Отец не дал мне его, он сказал, что Зурхэн не потребует с его дочери подтверждения полномочий, и пропустит того, кто послан его волей без знака. Или папа ошибся, и ты не так мудр, как кажешься? — Сделала удивленные глаза Агилия. — Не разочаровывай меня начальник стражи. Я слишком хорошего о тебе мнения, не дай мне усомнится в твоей мудрости.

— Да, я мудр, — растекся в довольной улыбке менкв. — И потому мне надо подумать над твоими словами. — Он почесал затылок дубиной, которую снял с пояса, словно она была не каменная, а надувная, и наморщил лоб.

— Это на долго, — прошептал, отвернувшись в сторону Угрюм. — Первый раз встречаю такого дебила.

— Я не понял, что ты имеешь в виду игрок? — Вскинул глаза менкв, в которых сверкнули искры злости, на Угрюма. — Ты меня оскорбил?

— Что ты. — Максим ткнул незаметно Игоря локтем в бок, что бы тот замолчал, и немного вышел вперед. — Он восхищен твоим умом. Только очень мудрый житель Уйына, не торопится принимать решения, взвешивая каждое свое действия.

— О да, я очень мудр, — задрал подбородок вверх Зурхэн. — Поэтому-то великий Полоз, и поставил меня начальником охраны, командовать вот этими тупицами, он кивнул в сторону безучастных стражников.

— Индюк надутый, — пробурчал сзади неугомонный Угрюм, потирая ушибленный бок.

— Кто такой индюк? — Посмотрел на него менкв.

— Это такое очень умное животное, огромных размеров. Когда у нас, людей, хотят кого-то похвалить, и восхититься его умом, тот вспоминают именно его. — Скосился недовольно на Игоря Максим. — Мой друг назвал тебя почти гением.

— Ну раз он смог рассмотреть во мне мою мудрость, то он видимо, и сам совсем не дурак. Я принял решение пропустить вас в пещеру с пленником. Вы мне понравились, Полоз не мог бы послать ко мне глупцов, — он отошел в сторону освобождая дорогу. — Проходите.

— Мы восхищены твоей мудростью Зурхэн, — еле сдержал себя, чтобы не засмеяться Художник, проходя мимо него.

— О да! Ты настоящий индюк, — хмыкнул Угрюм, и отвернулся, чтобы скрыть ехидную улыбку.

Зал выглядел жутко. Красные, словно залитые кровью стены, перечеркнутые нитями белоснежной паутины, с застывшими там с явным намерением схватить всякого, кто сюда зашел, лапами, изображения огромного, черного паука, замершего ровно посередине стены напротив, с телом, состоящим из одной только распахнутой пасти, и малюсенькими рубиновыми глазками.

По центру, в свисающей рваными прядями паутине, раскачивался, словно колыбель младенца, прозрачный саркофаг, с телом Маня.

Не высокий, с явными азиатскими чертами серого, с впалыми в темные круги век глазами, на мертвом лице мужчина. Черное кимоно, с золотым поясом, на котором навешаны: золотой кинжал, и всевозможные инструменты ювелира, подчеркивало стройную фигуру. Застывшая гримаса боли, на синих губах застыла жуткой улыбкой, словно ехидно шепча: «Я отомстил». Не смотря на его вид, не оставляющих сомнений в смерти, Мань не создавал впечатление покойника.

Над саркофагом, в белоснежной паутине, нависала закутанная в тугой кокон перерождающейся бабочки, тихо постанывающая душа. Слегка хриплые, едва слышные звуки доносились из переплетения тончайших нитей, наполненные болью и отчаянием.

— Кто из вас лидер? — Агилия вынула от куда-то из-под полы платья, тонкий, острый как бритва стилет.

— Вопрос конечно интересный, — хмыкнул Угрюм. — Стесняюсь спросить, а с какой надобностью интересуетесь, барышня?

— Нужна кровь лидера, — девушка посмотрела на него как учитель, на не выучившего урок школьника. — Вы что, не знаете, как возвращать душу в тело?