Чтение онлайн

— Как-то до этого делать такого не приходилось, — еще раз хмыкнул Игорь. — Надеюсь крови не ведро надо?

— Достаточно несколько капель, и судя по задаваемым тобой вопросам, старший тут ты? — Агилия сделала к нему шаг, и взяла руку Угрюма себе в ладонь.

— Вот еще! — Отдернул руку, и отпрыгнул в сторону Игорь. — Вон Художника режь, его сам Полоз командовать назначил, а я при нем состою.

— Когда это он меня назначал? — Удивился Максим. — Что-то я такого не припомню?

— У тебя что, деменция? Забыл болезный? Это было когда он тебе основной квест давал, я всего лишь помогать назначен был, и вообще, за то время что я нахожусь в Уйыне, накомандовался в Сытухе до тошноты. Так что теперь среди нас главный ты. Давай, братан, подставляй пальчик, колоть будут, это не больно. Наверное… — Засмеялся довольный собой Угрюм.

Художник только пожал плечами, не зная, что ответить другу, и протянул Агилии ладонь. Девушка надрезала указательный палец, и кивнула в сторону саркофага:

— Капай на него, и не в коем случае не уходи, что бы не случилось, и как бы страшно не было, а я заклинание прочитаю.

Художник кивнул девушке, и шагнул вперед, вытянув над саркофагом руку.

— Восстань, разбей оковы.

Ты это ждешь давно.

Две разделенные основы,

Под песнь мою, соедини в одно.

Сорвавшаяся кровь капнула, превратившись в воздухе, во время короткого полета в драгоценный камень, на стекло с такой силой, словно это был кирпич. Мелкие трещинки побежали паутиной по поверхности, а кокон начал вращаться, все более и более набирая скорость, и покрываясь белым дымом, словно от трения о воздух.

Услышь стенания любимой

Приди на зов ее души…

Еще одна капля крови, кузнечным молотом бьет по стеклу, и оно начинает осыпаться мелкими осколками на находящееся под ним тело, а кокон, сорвавшись с паутины, сделав круг по пещере, оставляя за собой хвост срываемого скоростью дыма, влетает прямо в грудь Маня.

Да будет так: Пусть в небесах Уйына

Пылают светом чувства истинной любви.

С ладоней Агилии сорвался сгусток пламени, и ударил в то место, где только что, растворился кокон души.

Мужчина вздрогнул. Бледные щеки налились легким румянцем, губы дернулись и глубокий, со стоном боли вдох, изогнул его тело дугой. Осколки саркофага начали таять, слезами растекаясь по полу, скапливаясь в лужицу, которая вдруг вспыхнула голубым огнем и вытянувшись в нитку, устремилась в пасть нарисованного паука, который вздрогнув и налившись плотью, начал ее жадно заглатывать.

— Кто вы?! — Мань пришел в себя, и отпрыгнув в сторону, выхватил из-за пояса кинжал.

— Твой страшный сон мальчик, просыпайся, — хмыкнул ехидно Угрюм. — Чего пялишься? За тобой мы пришли. Нас Аэлита прислала.

— Аэлита? — Переспросил освобожденный пленник стеклянного саркофага, и опустил нож. — Где мы? Как она?

— Ты только вопросами разговаривать умеешь? Такое слово как: «Спасибо», — тебе не известно? — Шагнул к нему на встречу Игорь.

— Вы игроки? — Сделал удивленные глаза Мань.

— Вот же упертый, — засмеялся Угрюм, толкнув Художника в плечо.

— Хватит, Игорь, — скосился на него Максим. — Мужика, только что с того света вытащили, а ты ему вместо ответов хамишь. — Он повернулся к недоверчиво рассматривающему их пленнику. — Да, мы игроки, вернули твою душу в тело… — Он осекся. — Вернее вернули не мы, а Агилия, мы просто помогали. Приходи быстрее в себя, и пошли с нами. Тебя ждет Аэлита, это она нас послала.

— У меня странное чувство, словно я смотрю на тебя, незнакомец, а вижу себя в зеркало. — В глазах Маня недоверие сменилось вопросом.

— Он дал тебе свою кровь, — вмешалась в разговор Агилия. — Вы теперь с ним братья.

— Э! Мы так не договаривались! — Заржал Угрюм. — Если они братья, то и я тогда им братан. Что-то больно много родственников. Размножаются как кролики.

— Хватит, — не сдержал улыбки Максим. — Там Аэлита ждет своего любимого, а ты прикалываешься, и время тянешь. Пойдемте из этой тюрьмы, мне паук на стене на нервы давит. Такое ощущение, что сейчас в драку кинется.

— Нет, пока мы тут не кинется, но когда на выход пойдем, то непременно попытается остановить. Он страж, и не выпустит никого наружу, это его служба. — Как-то вдруг поникла Агилия.

— Я думал, что стража на воротах стоит? — Скосился на шевелящееся изображение на стене Художник. — Этот что, то же охранник?

— Ты прав, охрана и на входе, и на выходе, но с Зурхэном мы договорились, а с пауком нет. — Произнесла извиняющимся тоном Агилия.

— Ну так договорись и с этим. — Повернулся к ней Игорь.

— С ним не могу, он не создан из плоти, он нарисован, — вздохнула девушка.

— А раньше про него вспомнить не могла? — Начал заводится Угрюм.

— Хватит! — Рявкнул Максим. — Какая теперь разница. Могла, не могла. Думать давайте как выкручиваться будем.

— Экономить воду, и клевать по крошкам оставшуюся горбушку имэка, — хмыкнул Игорь. — Думаю месяцок на этих скудных харчах протянем, ну а там ляжем, лапки на груди сложим и помрем, от жажды и голода. Гордые и непобежденные.

— Имэк… — задумался Художник. — А в этом что-то есть. Как говорил Аль Капоне: «С помощью доброго слова и пистолета можно многого добиться».

— Ничего не понял, братан, — поднял на друга удивленные глаза Угрюм. — Ты собираешься в стенку из Кольта палить? Так вот, смею тебя заверить, меткий ты наш Художник, мастер Хед шота, что эта тварь неубиваема, так же, как и разжалобить ее добрым словом не получится. Каменюка, она и есть каменюка.

Максим загадочно улыбнулся:

— Но попытаться-то надо. Или ты уже сдался?

— Кто? Я? Ну ты вообще думаешь, что говоришь? Когда это Угрюм сдавался? — Обиделся Игорь. — Глупое занятие просто ты братан задумал, но уж если не в терпеж, так иди, и пали в свою каменюку, я отговаривать не стану, просто поржу напоследок над придурком.

Гвоздев ничего не ответил, а скинул под недоуменные взгляды всех собравшихся рюкзак, и достал оттуда бутылку с водой, и последний оставшийся кусочек волшебного хлеба мисов. Вновь закинув вещмешок на плечо, и подошел к внимательно наблюдающему за ним пауку.

— Надеюсь, ты меня слышишь и понимаешь, — начал он осторожно разговор. — Тут у меня два предмета. Один вкусный, за который жители Уйына готовы жизнь отдать, а второй смертельный, который смоет твое изображение. Я могу как тебя накормить, так и уничтожить. Последнее я делать не хочу, ведь ты не виноват, что стоишь тут на страже, это не твой выбор, это служба, и я как бывший военный тебя понимаю. Приказ, есть приказ. Давай договариваться.

— Что ты хочешь? — Раздалось шипение, чем-то напоминающее трение камня о камень.