Чтение онлайн

Выяснять это не хотелось.

— Идите, Патрик. Отдохните, я ещё поработаю, надо кое-что проверить, а потом… — он недовольно поморщился, потому что «потом» означало: надо доложить тому, кто даёт средства на лабораторию, на все исследования, кто в принципе управляет городом — да и всем миром, если на то пошло. Мир считал его ИИ. Таннер знал, что это не совсем так.

Энси, Хозяин. Не совсем человек. Он когда-то лично вытащил Таннера со дна и теперь вполне логично требовал результатов.

— Сэр.

— Что ещё?

Патрик помялся, покачался взад-вперёд на каблуках мягких туфель. Он был одет в такую же бело-голубую униформу, и его смуглая кожа на фоне светлой обстановки лаборатории — стен, потолка, пультов с настройками и автоклавов — казалась негативом старого фильма из хранилища Подземного Интакта.

— Доктор Рац говорил…

«Что?» — руки Таннера сжали мягкую прорезиненную ткань карманов. Патрик сглотнул.

— Извините. Я столкнулся с ним в его отсеке лаборатории. Доктор Рац просил передать, чтобы вы потом к нему заглянули. Кажется, у него есть какие-то персональные новости. Для вас.

Доктор Таннер не любил вспоминать, что он не единственный привилегированный исследователь, что прямо перед носом, в той же лаборатории Лазуритового уровня, засел занозой в… в пальце сопляк, которого и специалистом-то назвать язык не поворачивался. Сопляка звали Сорен Рац, он был даже не из Интакта родом — из небольшого полиса-аппендикса Санави, где всегда выращивали одинаковых, как дроны, медиков. Они годились создавать разные вакцины, сыворотки, что-нибудь вроде анаболиков для усиления всё тех же рапторов, а чаще — антидепрессанты, ингибиторы обратного захвата серотонина и активаторы дофаминовых рецепторов для жителей полисов. Плюс какие-нибудь утилизаторы молочной кислоты, тау-белка и бета-амилоидов. Жители городов желали оставаться активными круглые сутки, мечтали о вечной молодости; пока удалось достичь среднего результата в сто тридцать лет. Конечно, статистику существенно портили пилоты-рапторы. Их в официальные отчёты не включали и старались заботиться о том, чтобы эти люди не образовывали тесных связей за пределами своего сообщества. Иначе могли появиться вопросы: куда деваются рапторы после пятидесяти-шестидесяти лет?

Собственно, этим и занимался Сорен Рац. И сидел бы он где-нибудь в своём Санави, в лучшем случае — парой уровней ниже, на Гранатовом или Яшмовом. Но Рац был вроде червяка или жука, что пролезет в любую щёлку.

Добрался он и до Лазуритовой лаборатории. Таннер предпочитал считать, что он где-то там, далеко, но по сути они делили пополам одно и то же квадратное здание. У обоих, Таннер точно это знал, было одинаковое количество подчинённых — в основном автоматика, но есть и помощники из плоти и крови. Обоим полагались одинаковые дотации.

Таннер не сомневался: Рац точно так же имеет доступ в Башню Анзе. Он спрашивал у Энси напрямую, но тот отвечал со своей обычной уклончивостью, не говорил ни да, ни нет. Итог всегда был один: «Вы занимаетесь совершенно разными направлениями. Сорен вам не более конкурент, Эшворт, чем генетики из Итума, выращивающие новые сорта винограда или культуры клеток мраморной говядины». Энси был формально прав, но мальчишка из Санави всё-таки вызывал ощущение, сходное с камнем в ботинке. Выходя из лаборатории — голосовая команда погасила мягкую неоновую подсветку стен и потолка, автоклавы остались мерцать внутренней зеленью, расщепляя печально-уступчивое мясо, — Таннер выругался. Система замешкалась, не распознав команду.

— Стандартный протокол, — проворчал он. Разделённый надвое квадрат превращается в прямоугольники. Его б воля — разрезал бы совсем пополам, как ножом — кусок сыра, но приходилось ограничиваться только статутом секретности. Несколькими этажами ниже работали другие, формально — подчинённые Таннера, но они не имели значения.

Коридор был серым, с не самой свежей побелкой на стенах. Кто-то нарисовал на этой побелке дурацкую рожу флуоресцирующей краской — студенты, что ли, автоматика камер и систем безопасности наверняка отследила, за нарушение — штраф и риск вылететь. Они ничего не ценят, эти мелкие идиоты, и Рац не лучше, хоть и добился признания.

Лучше бы он выращивал виноград. Смешивал сыворотки. Делал что угодно, только не приближался к аладам, пускай и с «другой стороны».

Физического разделения лабораторий не было, никаких непроницаемых стен и энергобарьеров. Нужно было просто пройти по короткому коридору и повернуть направо. Фотоэлементы реагировали на движение, и мягкий свет заботливо разливался сверху и снизу, пол расстилался светло-бежевой гладкостью, будто пытаясь успокоить Таннера.

Он скривился возле двери с кривой неоновой табличкой «Д. Рац. Исследователь». Всё та же услужливая автоматика считала его фигуру, отсканировала сетчатку и сообщила о визите хозяину.

— Добрый вечер, — Сорен Рац открыл очень быстро. Таннер посмотрел на него сверху вниз — в прямом смысле, тот был мелким, женоподобным, с очень гладкой кожей. — Хорошо, что вы пришли.

Улыбался Рац широко, как ребёнок. Яркие губы блестели, словно накрашенные помадой или каким-то специальным средством. На лоб упала прядь тёмно-русых волос, неожиданно светлых для его явно азиатского происхождения — из тех стран, что назывались Японией или Китаем. Сорен убрал её привычным движением, а Таннер с раздражением подумал о нарушении правил стерильности и банальной аккуратности. Кто вообще носит длинные волосы в лаборатории?

Его злость на «выскочку из Санави» не имела никакой подоплёки, кроме, может быть, ревности. Ну, и того факта, что это он, Сорен Рац, упустил существо, которое теперь объявлено в розыск по всем Пологим Землям — с почти ничтожным шансом поймать ценный образец.

Хотя это как раз тот случай, когда неприятности оборачиваются возможностями.

— Добрый, — буркнул Таннер. И вошёл — без приглашения. Лаборатории Раца конструктивно и по обстановке не отличались от его собственных: лаково-белые перегородки с внутренней подсветкой, светло-голубые вкрапления пультов и экранов, которые иногда гасли, превращаясь в тёмные пятна, но чаще показывали какую-нибудь биометрию. Держал Рац здесь и собственные автоклавы — точнее, клетки. Его «образцы» не нуждались в растворе на основе глюкозы.

Энси — тот, кто поместил их обоих в одинаковые лаборатории, обеспечив всем необходимым, но не дав приоритет никому их них, — наверняка делал ставки. Это существо, полагал Таннер, считает себя если не божеством, то около того. Хотя и не любит, когда ему пересказывают дикарские россказни про Инанну Владычицу Зари, парящий шатёр и её брата-служителя, что разделил с ней общее на двоих проклятие.

— Сорен, о чём вы хотели со мной говорить? — Таннер без спроса прошёл вглубь лаборатории. Личный кабинет Раца среагировал на тепловое излучение и открылся створками устрицы. — Давайте ближе к делу.

Он сел в бледно-бежевое кресло, обтянутое материалом, который напоминал настоящую кожу. Тоже без приглашения. Кабинет у Сорена был аккуратный: суккулент на подоконнике, где вместо окна показывал телеметрию и биометрию широкий встроенный монитор, письменный стол, несколько пультов для трёхмерного моделирования. Хотелось из любопытства ткнуть в один из них, но требовался пароль, фото сетчатки и так далее, да и не настолько Таннер интересовался работой соперника.

Это Рац его позвал, не наоборот.