Чтение онлайн

Задев ногу миллиардера, чуть ли не уперевшись в нее локтем, он дотянулся до часов – тут Михайлов, наконец, чуть-чуть подвинулся, но как-то вынужденно, а не потому, что хотел помочь молодому человеку.

Замелькацкий поднял часы с пола, стряхнул налипшую пыль, – Ариелла следила за ним, – поднес к уху: часы, несмотря на падение, невозмутимо тикали. Видно пол был упругим и пружинистым и это смягчило удар. Он начал вертеть часы в руках, пытаясь поймать свет на циферблат. Состояние его постоянно ухудшалось...

– Торопишься куда-то? – наклонившись к нему, прошептала Ариелла.

Замелькацкий не увидел, а скорее почувствовал, что в этот момент в его сторону повернулся и Михайлов.

– Мы же договорились, что сегодняшний вечер проведем в театре! – неожиданно и уже не шепотом сказала Ариелла, прежде, чем Замелькацкий успел что-либо ответить.

– А мы где?.. – прошептал он, наклонившись к ней.

Краем глаза он видел, что Михайлов по-прежнему внимательно смотрит на них и, по-видимому, старается расслышать фразы из их разговора.

– Но ты же смотришь на часы!..

– Ну и что?..

– Я чувствую, ты какой-то очень нервный. От тебя исходит какая-то волна нервозности!.. – отчеканила вдруг Ариелла. Вот теперь она была совершенно спокойна, словно бы только что совершенно успокоилась. Последнюю фразу она произнесла достаточно громко для того, чтобы ее отчетливо расслышал Михайлов, который, – Замелькацкий чувствовал это, – по-прежнему сидел повернувшись к ним лицом.

Замелькацкий смутился...

– Вовсе нет... – пробормотал он.

То, что своей фразой Ариелла попала в самую точку, подействовало на него настолько, что у него опять начало отпускать... Пик в очередной раз был пройден.

Ничего не видя, он смотрел на сцену, а сам думал, что пройдет совсем немного времени и опять начнется атака... Не факт, что он дотерпит до антракта!.. Меж тем, облегчение было совсем коротким и состояние его вновь начало ухудшаться... Причем гораздо быстрее, чем в прошлые разы... Вдруг он занервничал еще больше от того, что подумал: ведь и выйти-то в случае чего быстро не удастся!.. Пока он всех подымет, пока до них дойдет, что надо встать и пропустить его... Он будет нервничать, дергаться... Нет, лучше не доводить до такого!..

Наклонившись к Ариелле, он все же не сразу смог выдавить из себя это:

– Я на минуточку!.. – голос его прозвучал как-то очень сдавленно и неестественно.

Она повернулась и уставилась не него, не произнося ни слова. Тут только до него дошло, что она не понимает, чего он от нее хочет.

– Мне нужно выйти!..

– Выходи... – совершенно спокойно сказала она, но не пошевелилась, чтобы пропустить его.

Он встал. Интенсивность атаки стремительно нарастала. Она чуть-чуть подвинулась, давая ему пройти... Он еле протиснулся между ее коленями и спинкой кресла в следующем ряду.

– Куда ты ходил?.. – бесцеремонно спросила она.

– Да так... Надо было... – отчего-то он постеснялся сказать правду.

Мгновенно повернувшись, он встретился взглядом с Михайловым.

– Что надо было? – не отставала Ариелла.

Замелькацкий повернулся обратно к ней... Она по-прежнему внимательно разглядывала его. Тут он сделал ошибку (отчего-то он ужасно стеснялся признаться в том, что был в туалете):

– Надо было позвонить...

Ариелла тут же отвернулась.

«Ладно, ничего! – подумал он. – После разберемся... Потом ей все объясню!.. Могла бы и не приставать так настойчиво с расспросами!»

Настроение было отвратительное. Некоторое время он смотрел на сцену. После отлучки за тем, что там происходило следить было вовсе тяжело: все, что происходило, превратилось для него в поток реплик, – он с трудом улавливал их смысл.

Он принялся утешать себя тем, что впереди ужин в ресторане и он сможет загладить странное впечатление от своего выхода из зала. Впрочем, оно само загладится и заглаживать ничего не придется. Он покосился на Михайлова – тот по-прежнему смотрел на сцену... Потом, как-то не подумав, полез за часами – ему хотелось, чтобы спектакль поскорее закончился и они втроем оказались в ресторане... Едва он вытащил часы и еще не успел толком посмотреть время, как Ариелла, наклонившись к нему, прошептала:

– Что, куда-то очень спешишь?..

– Да ты что!.. – тут же убрал свои искалеченные часики обратно в карман пиджака.

– А я уж думала, тебе опять надо позвонить!..

– Нет-нет...

Она продолжала смотреть на него.

– Что?..

– Ничего, – ответила Ариелла и отвернулась.

Тон ее показался ему слишком спокойным, равнодушным. Еще некоторое время он в расстроенных чувствах смотрел на сцену и в какой-то момент все-таки поймал утерянную было нить – увлекся, стал следить за пьесой, перестал на время думать о своих злоключениях и тут почувствовал, что в животе у него опять начались коловращения... Он поменял позу, но коловращения не прекращались. Михайлов бросил на него короткий взгляд и тут же отвернулся.

Некоторое время он надеялся, что все пройдет, но неприятность усиливалась. Он был уже настолько уставшим и измученным, что в этот раз его охватила паника настолько невероятная, что он никогда не мог бы предположить, что такая может с ним приключиться. Он давно уже был весь мокрый от пота!..

«Выйти! Придется немедленно выйти!» – только одно было в его голове. Он напряженно смотрел на сцену. Восприятие его было обострено до чудовищной степени. Если бы он получше владел собой!.. О, он смог бы более-менее трезво все проанализировать и понять, что судорожные мысли про «немедленно выйти» позволяли ему держаться: как только он решал, что все уже – выходит, проблема немного ослабевала. Но настолько, что он мог дальше терпеть и держаться. Ему всего-то надо было дотерпеть до антракта!.. Но Ариелла не дала ему взглянуть на часы – он потерял ощущение времени – сколько до антракта, он не представлял даже примерно!

В один из моментов он не выдержал и поднялся с кресла. Чувство было такое, что все – жизнь кончилась!.. И будут дальше те или иные обстоятельства – совершенно неважно!

Он заметил, как вскинулся на него Михайлов и кажется провожал его взглядом, пока он не вышел из ряда... В голове у Замелькацкого крутилось что-то вроде «Ну да! Да! Что-то со мной не в порядке!.. Ну и что такого?!.. С каждым это может случиться!» Он словно бы собирался сказать эту фразу всем, кого тревожил: Ариелла не произнесла ни слова и сдвинулась сильнее, чем в первый раз, так что он даже смог пройти, не задев ее коленей. Дальше, конечно, началось ужасное – Замелькацкому казалось, что сидевшие в ряду люди, все как один ополчились на него: вместо того, чтобы быстро дать ему пройти, они словно бы нарочно делали все, чтобы как можно сильнее привлечь к нему внимание остального зала. Никто не подвигался и не вставал сам: к каждому Замелькацкий был вынужден наклониться и попросить его пройти. Особенное раздражение высказывали женщины. Ему показалось, что позади него одна из них произнесла: «Сколько можно ходить!»

В ужасном состоянии он, наконец, вышел из зала. Уже находясь там, где ему теперь стало привычным находиться, он думал о том, что поскольку с ним происходит нечто совершенно невероятное и необъяснимое, вряд ли ему удастся придумать сейчас, как со всем этим бороться. Единственное, что он может попытаться сделать – это выжить. Но об этом он уже думал в прошлый раз...

В зал он вернулся в не меньшем тумане, чем покидал его. По сравнению с тем, как он вернулся в первый раз, добавлялось еще то, что теперь он совершенно ни в чем не был уверен и уже сейчас, подходя в полумраке к своему ряду, думал о том, продержится ли он до антракта и как скоро начнутся очередные атаки. В том, что они начнутся, сомнений у него почему-то не было.