Чтение онлайн

– Что это значит?

– Мать фактически продала Еву отцу. Отказалась от прав на дочь за крупное вознаграждение.

Анна пораженно молчала.

– Ты расстроилась? – заботливо взяв за руку любимую, спросил Хорст.

– Бедный ребенок…

– Надеюсь, Хэллинг своей любовью сможет залечить ее раны.

Пара постояла молча. Наконец, Анна, не поднимая глаз, тихо спросила:

– Ты сердишься?

– За что?

– Я такая глупая.

– Глупая, согласен, - усмехнулся Хорст, - но я не сержусь. Я люблю тебя и глупую, и упрямую! – затем, склонившись к Анне, прошептал ей в волосы: - Я так соскучился!

Часто заморгав, чтобы прогнать подступившие слезы, женщина так же тихо ответила:

– Я тоже!

Немного помолчав, Лэндон сказал:

– Ты не против, если мы уйдем отсюда?

– А как же обед, Хэллинги не обидятся?

– Думаю, Ева в своей детской непосредственности высказала нам свое разрешение сбежать. Мы удалимся по-английски, не прощаясь. Я потом позвоню Артуру.

В нежном молчании они доехали до гостиницы, где остановилась Анна, поднялись к ней в номер.

– Я… закрою дверь на ключ? – хрипло спросил мужчина.

– Да, - шепнула Анна и услышала тихий двойной щелчок.

Хорст, засунув большие пальцы рук в карманы джинсов, прошел по комнате, осматриваясь, остановился у окна. Женщина, чувствуя слабость от близости любимого, опустилась в кресло и сложила руки на коленях, пытаясь унять сладкую дрожь, сотрясавшую тело. Лэндон медленно приблизился, встал на колени рядом с Анной, взял ее ладони в свои и, склонив голову, прильнул к ним долгим поцелуем. Женщина жадно вдыхала аромат его волос и желанный запах сильного мужчины.

– Я хочу тебя, - они прошептали это одновременно на своих родных языках. Лэндону не нужен был перевод, он немедленно поднял голову и впился своими губами в ее рот. Анна обняла его за плечи, теснее прижимаясь к любимому. Тот подхватил ее на руки, перенес на кровать и опустился сам, накрывая своим телом. Он целовал ее в сумасшедшем ритме, одновременно избавляя их обоих от одежды. Женщина извивалась, всеми силами стараясь помочь побыстрее убрать все преграды между их телами…

Когда они утомленные, но довольные лежали, плотно прижавшись друг к другу, Лэндон заговорил:

– Я больше никуда тебя не отпущу. После второй разлуки мне было еще хуже, чем в первый раз, ведь я уже точно знал, что ты – моя судьба, что больше никого и никогда я не смогу так полюбить. Я хочу познакомить тебя с моими родными. Думаю, они наконец-то вздохнут с облегчением, ведь я своим мрачным видом порчу им все настроение. Сестра сказала, что с профессиональной точки зрения я напоминаю ей лабрадора, чья хозяйка уехала в длительную командировку. Он лежит на коврике возле двери, в которую она вышла, ничего не ест и печальными влажными глазами смотрит на проходящих мимо людей. Его черный нос судорожно втягивает окружающий воздух в поисках родного запаха, а уши подрагивают в надежде услышать знакомые шаги…

Анна хихикнула:

– Очень романтично - лабрадор Лэндон!

Хорст зарылся лицом в ее пушистые волосы и пробормотал:

– Я - твой лабрадор, и ты, как хорошая хозяйка, не должна оставлять меня надолго одного. Иначе я лягу на коврике у дверей и буду пугать соседей тоскливым воем...

Позже, когда они ужинали прямо в номере, Лэндон повторил:

– Я хочу познакомить тебя со своими родными.

Анна, потупившись, ковыряла вилкой содержимое тарелки и молчала.

– Энн?

– Лэндон, я боюсь.

Мужчина уронил вилку и уставился на собеседницу.

– Что?!

– Понимаешь, я не знаю, как это - общаться с родителями, братьями, сестрами. Вдруг я сделаю что-то не так, вдруг я им не понравлюсь, и они не захотят, чтобы мы были вместе? Вообще, зачем тебе нужна женщина без роду, без племени, когда ты можешь назвать своих родственников до десятого колена.

– До восьмого, - машинально уточнил Хорст.

– Что до восьмого? – несколько сбитая с толку, спросила Анна

– Я могу назвать своих родственников до восьмого колена. Ну, не наизусть, конечно, но еще мой прадед начал исследование истории нашей семьи и составил генеалогическое древо. Отец сейчас продолжает традицию, потом этим займется мой старший брат. Я покажу тебе результаты их труда, когда мы поедем в гости к моей семье. Я покажу тебе свою детскую комнату и свое «тайное место» на высоком старом дереве в саду. Оттуда, кстати, замечательный вид. Но ты все это увидишь, только если прекратишь говорить ерунду. Я вообще начинаю сомневаться в твоих умственных способностях, по-моему, они явно преувеличены. Впрочем, теперь уже ничего не поделаешь, люблю я тебя такую, какая есть. Может быть, удастся немного исправить положение, если буду читать тебе на ночь детскую энциклопедию? – говоря все это, Лэндон с теплой улыбкой смотрел на Анну.

– Не обижай, пожалуйста, моих родственников недоверием, - уже серьезно продолжил Хорст, - Они очень рады, что я наконец-то нашел свое счастье, и с нетерпением ждут встречи с тобой.

– Правда?

– Конечно! Но даже если бы это было не так, ты для меня важнее всех. Ты – моя жизнь, мой воздух. И, чтобы ты не сомневалась…

Мужчина поднялся с колен и велел:

– Сиди, никуда не уходи, я – быстро! Ешь пока клубнику, ты ведь любишь ее.

Хорст быстро накинул легкую куртку поверх рубашки, поднял с пола ключи от машины и сунул их в карман спешно натянутых джинсов. Чмокнув Анну в рыжую макушку, он быстрыми шагами покинул номер.

До его возвращения прошло чуть больше получаса. За это время Анна приняла скорый душ и нарядилась в симпатичную пижамку, справедливо рассудив, что время позднее и в любом случае они останутся в номере. Она устроилась в кресле, по-детски подобрав под себя ноги, и бездумно щелкала пультом телевизора, перебирая каналы.

Наконец, дверь открылась, и вошел Лэндон. Он нес огромный букет роз глубокого алого цвета и выглядел очень торжественно. Широкими шагами подойдя к креслу, в котором сидела Анна, Хорст опустился на одно колено, протянул женщине букет и достал из кармана куртки черную бархатную коробочку. Открыв ее, он взволнованным голосом на ломаном русском произнес:

– Мисс Анна Сергеевна, я люблю Вас всем сердцем и прошу оказать мне честь стать моей женой, - с этими словами он протянул любимой коробочку.

На черном бархате, сверкая бриллиантами, лежало кольцо белого золота. Казалось, что два направленных навстречу друг другу листочка удерживают ряд звездочек - камней. Ювелирное изделие удивительно напоминало закрученную в колечко веточку ландыша.

В комнате повисла тишина, нарушаемая негромким бормотанием телевизора. Еще сильнее заволновавшись, Хорст шумно втянул ртом воздух и хрипло выдохнул: