Чтение онлайн

На прилавке передо мной лежит охапка жалкой на вид гипсофилы, а ЖЖ сидит на краю и наблюдает за мной. Он ничего не делает, просто сидит, но от того, что он так близко, пусть даже в своей крошечной форме, я не могу думать ни о чем другом.

Он, разумеется, летит к витрине и устраивается на подоконнике, ведь он всегда ведет себя как истинный джентльмен и делает всё, о чем я прошу.

Я вздыхаю и качаю головой. Мне нужно взять себя в руки. Ему осталось быть здесь от силы несколько дней, а потом он уйдет, говорю я себе, но от этой мысли я начинаю нервничать еще больше. Я словно и хочу, чтобы он ушел, и в то же время не хочу.

Сегодняшний день в магазине не помог мне разобраться в своих спутанных мыслях. Как обычно, никто не зашел, и у меня было слишком много времени наедине с собой. Я даже не могу поговорить с ЖЖ, потому что он не может находиться в моем магазине в своей крупной форме.

В обычный день без покупателей я бы закрылась около трех часов, но сегодня я хотела пробыть в магазине как можно дольше. Я надеюсь, что если я вымотаюсь, то навязчивое желание трахнуть его отойдет на второй план перед усталостью. Конечно, я понимаю, что это бесполезно, но попытаться стоило.

Свет фар проезжающих мимо машин скользит по витрине, и я понимаю, что уже шесть часов вечера.

Я подхожу к входу и опускаю жалюзи, чувствуя себя сукой за то, что сначала велела ЖЖ сидеть здесь, а теперь перекрываю ему вид.

— Извини, я не заметила, что уже пора закрываться.

Звенит дверной колокольчик, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кого там принесло. Мое сердце падает в пятки, когда я вижу лицо Кента.

Он закрывает за собой дверь и поворачивает замок, прежде чем я успеваю выплюнуть те злые слова, которые копила для него с тех пор, как узнала о его измене.

— Почему ты не берешь трубку? — он кивает на телефон в своей руке. — Я звоню и пишу тебе со вчерашнего дня. Эта сделка с Тимом накрылась медным тазом. Этот кусок дерьма просто хотел, чтобы я накупил у него кучу ножей. Ты нужна мне прямо сейчас, и я поверить не могу, что ты меня игнорируешь!

Моя челюсть отвисает:

— Ты издеваешься?

— Нет, я не издеваюсь. Я не понимаю, как ты можешь быть такой эгоисткой. — Он делает шаг ко мне; его щеки горят, а брови нахмурены.

Я пячусь назад.

— Кент, ты мне изменяешь! Ты трахнул какую-то девку в моей постели!

Он качает головой, одаривая меня полным отвращения взглядом.

— Я правда думаю, что ты сходишь с ума. На меня и так столько всего навалилось, а теперь ты еще и выдумываешь про меня всякий бред? Какая же ты сука! — он делает еще шаг ко мне, сжимая кулаки.

Я настолько возмущена и сбита с толку тем, что в одном человеке может помещаться столько дерьма, что мысль о том, что он взбешен и может легко причинить мне вред, даже не приходит мне в голову. И только когда он нависает надо мной с побагровевшим лицом и потемневшими глазами, я осознаю, что мне, наверное, стоит найти выход из угла, в который я себя загнала.

— После всего, что я для тебя сделал, ты еще смеешь обвинять меня в измене. Да ты никто: бизнес на грани разорения, друзей нет. Встречаться с тобой — та еще каторга. Всё, о чем я прошу — это чтобы ты сосала мне раз в неделю и брала свой чертов телефон. Это что, так сложно для тебя?

Теперь я уже сжимаюсь от страха. Кент всегда был куском дерьма, пусть мне и потребовалось время, чтобы это понять, но я никогда не думала, что он перейдет к рукоприкладству. Полагаю, мысль о потере меня, пусть ему на самом деле и насрать, пробуждает в нем совершенно иную сторону.

— Кент, — мой голос дрожит, но мне не приходится говорить больше ни слова, потому что пушистая черно-желтая рука обвивается вокруг его горла и дергает назад.

ЖЖ в своей крупной форме тащит Кента по кафельному полу к выключателю. Последнее, что я вижу перед тем, как ЖЖ гасит верхний свет, погружая нас в кромешную тьму, — это его пылающие ореховые глаза и убийственное выражение лица.

В темноте слышны лишь сдавленные хрипы Кента, борющегося за воздух, пока не раздается грубый голос ЖЖ:

— Тебе повезло, что я не позволил тебе подойти ближе. Если бы ты посмел тронуть хоть волосок на её голове, я бы вырвал твои внутренности и скормил их тебе.

ЖЖ, должно быть, немного ослабил хватку на горле Кента, потому что тот издает жалкий вопль.

Мне бы следовало что-то сказать. ЖЖ может убить Кента прямо в моем цветочном магазине, и моя жизнь станет куда более сложной, но я не нахожу слов. Я настолько зла на Кента, что мне плевать на голос разума, и, честно говоря, то, как яростно ЖЖ меня защищает, чертовски заводит.

ЖЖ, должно быть, снова сдавливает горло Кента, потому что я слышу, как по полу стучат ноги, и раздаются сдавленные хрипы.

— Я всё понимаю. Дженнесса — самое драгоценное существо в этой вселенной, но она не твоя. Она моя. Считай за счастье, что тебе довелось испытать хотя бы крохи её внимания, но знай: это всё, что ты получишь до конца своих дней. А теперь держись от Дженнессы подальше. Никогда больше с ней не связывайся, иначе это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

Что-то с грохотом падает на пол.

Я задерживаю дыхание. Сначала не раздается ни звука, и я решаю, что Кент, должно быть, мертв, но затем я слышу, как его конечности начинают шевелиться. Он судорожно, с паникой глотает воздух и кое-как поднимается на ноги. Он издает наполненный ужасом вопль, прежде чем дверь магазина распахивается, на мгновение впуская полоску света, и он выбегает на улицу.

Пока дверь за Кентом не закрывается, я успеваю поймать взгляд ЖЖ, наблюдающего за мной. ЖЖ всегда вел себя как истинный джентльмен, но сейчас его челюсти плотно сжаты, в глазах полыхает огонь, а от его сдержанности не осталось и следа.

По спине пробегает холодок, а по венам — возбуждающая дрожь.

В магазине повисает абсолютная тишина; слышны лишь мое тяжелое дыхание и стук сердца, отдающийся в ушах.

Спустя вечность, которая на самом деле длится всего пару секунд, по магазину разносится эхо шагов ЖЖ — они звучат всё ближе и ближе.

— ЖЖ, тебе не обязательно было это делать. — Звук собственного голоса шокирует меня. — В смысле, спасибо. Приятно, что ты меня защитил, и я не думаю, что он тебя разглядел, но это, наверное, только еще больше его разозлит. Он вернется. Он та еще ссыкливая сука. Наверняка теперь подаст на меня в суд или еще какую-то херню устроит.