Чтение онлайн

Пока я дошел до кают-компании, мои первые пассажиры уже удобно расположились на стульях полукругом к входу, и, в своей любимой, молчаливой манере, уставились на меня в четыре пары и один желтый глаз. Первой мелькнула мыслишка, что я под прицелом, за ней пришло ощущение, будто я экспонат музея под внимательным изучающим взором посетителей. Если ничего не начну говорить – смахнут пыль, протрут тряпочкой и разбредутся по своим делам.

– Меня зовут Джеймс Келлас, приветствую вас на борту "Воробья", – начал я спасительную речь, – через десять минут мы стартуем по маршруту Элегия – Черная Звезда, куда прибудем через три дня. Ваши каюты находятся за моей спиной, сами разберетесь кому какая, они все одинаковые. Время полета вам придется проводить в своих каютах и здесь, в кают-компании, больше помещений для прогулок и развлечений на борту нет. По любым вопросам вы можете обращаться ко мне и Воробью. Завтрак, обед и ужин в восемь, двенадцать и восемнадцать часов. Вопросы?

– Мы можем из кабины наблюдать за взлетом? – спросил Террайн и пошарил рукой по столу, что-то стараясь найти.

– Да, только в рубке найдется место еще для троих. Кстати, на время взлета птицу желательно посадить в клетку, – клетки для Ворона я не заметил, и это, признаюсь, меня огорчило. На мои слова реакция последовала незамедлительная: девушка со словами "играйте в свои мальчишеские игры" встала и так рванула к каюте, что меня чуть не затоптала. И я, чисто рефлекторно, отодвинулся с ее пути. Ниже меня на голову, а энергии и напора на двоих. Птиц же злобно скосил на меня другой глаз, и выдал что-то вроде "келасссс" с очень многообещающей интонацией. И где они откопали такую зверюгу?

Мужская часть экспедиции даже не стала заселяться в комнаты – встали, построились у двери в рубку. Пернатый вцепился в плечо Орлова и явно не собирался никуда перебираться. Открыв дверь, я занял место капитана посредине обзорного монитора за главным пультом. Профессор выбрал место навигатора, по левую руку от меня, справа, в кресло второго пилота, осторожно опустился Орлов – оно скрипнуло, но выдержало. Референту осталось место артиллериста за спиной доктора, за практическим мертвым пультом. К сожалению, из вооружения у меня на борту были только маломощные лазеры ближней дистанции действия и буквально десяток противометеоритных ракет. За все годы полетов я использовал только одну ракету, и то из чистого любопытства.

– Воробей, что с девушкой?

– Ниа Калгари уже пристегнулась и готова к старту, капитан – ИИ не терпелось уже, на Черной Звезде он еще не бывал.

Подгонять никого не пришлось, пассажиры явно были знакомы с кораблями такого класса, и за несколько секунд разговора успели пристегнуться.

– Запускай предстартовую подготовку.

– Принято, капитан! – доложил ИИ, мониторы ожили, легкий гул и вибрация под ногами показали запуск двигателя.

Полеты в космосе лишены красоты и интереса. Развивая крейсерскую скорость, изменений, кроме бегущих колонок цифр с пространственными координатами, заметить невозможно. Редкие случаи пилотирования я беру на себя, все остальное отдаю на управление ИИ, хотя, подозреваю, у него тоже есть какой-то свой автопилот, потому как от скуки космических полетов даже его кристаллический мозг может свихнуться. Сейчас же ИИ развернул на всех мониторах буйство цифр, данных состояний корабля. Даже на главном мониторе, в самом труднопросматриваемом участке – нижнем левом углу – выдал значения силы ветра, количества осадков и прогноз погоды на ближайшее время.

– Отсчет времени до старта: пять, четыре, три, два, один, ноль. Старт!

Вибрация и гул усилились, слегка потянув штурвал на себя, поднимаю кипер. ИИ показывает на мониторе точку входа в курсовой тоннель выхода с планеты – направляю корабль на него.

Жизнь космолетчиков тесно переплетена с суевериями. Одно из главных – нерушимость значения цифры "ноль". Возникновение этого правила связано с одним древним преданием о взбесившемся компьютере. В те времена, когда еще не было ИИ, люди изобрели первые их подобия, и хакеры (религиозные фанатики, восставшие против мысли возникновения жизни от рук людей) попытались уничтожить их всех одним занимательным способом – заставить их делить любые числа на ноль. В итоге только один компьютер не сломался, хотя, как говорят о людях, тронулся умом. Это заметили только тогда, когда он вышел из подчинения людям и начал с бывшими хозяевами войну, после чего на многие столетия всякие попытки создать ИИ были запрещены...

Взлет прошел штатно. Спешить некуда, поэтому я спокойно пролетел над лесом, сделав кружок над небольшим озерцом, потом решил полихачить: повернул обратно, увеличил скорость, промчался со свистом над административным корпусом и свечой понесся в небо. Перегрузка от такого маневра мягко вдавила меня в кресло, где-то сзади референт шумно сглотнул.

Подъем с планеты в курсовом тоннеле оказался занимательным: ИИ на все мониторы передавал изображение за бортом. Последние дни над Вейрой стояла облачная погода, и пару раз мелькнувшие за обшивкой молнии опять напугали референта. Чего их бояться? Стукнут пару раз – пара пятен на обшивке в общем рисунке уже заметны не будут.

Выйдя на орбиту планеты, я занялся обычными делами – тестовой проверкой всех систем, подтверждением курса, согласованием необходимых мелочей с диспетчерами КС-2. Пока возился, ученые смылись из рубки.

– Управление за тобой, Воробей, – передаю бразды правления ИИ на весь полет до Черной Звезды. Рутина – по всей трассе нет ничего занимательного.

Расстегнув ремни, встал и потягиваюсь. Как приятно дома! Все-таки отвык я от земли, на борту корабля намного привычней. Похлопав по спинке кресла, даю напутствие ИИ на верный и безопасный курс, покидаю рубку.

За те десять минут, что я был занят с кораблем, научная экспедиция неплохо потрудилась в кают-компании. Стол заставили плотно, сами расселись и мне стул приготовили. Сажусь и замечаю одну странность – в красивые хрустальные фужеры (память о матери, стояли на нижней полочке в одном из шкафов) налита смесь, по цвету и легкому запаху похожая на яблочный сок. Недоуменно бросив взгляд по столу, понял – сок у всех. Заметив мой ищущий взгляд, Орлов изрек:

– На работе не пьем, – "хорошие вести", – и вы как член нашей экспедиции тоже не пьете.

– Я пилот, извозчик, везу вас туда и обратно! – пытаюсь отмахаться от высокой чести быть зачисленных хоть каким боком в эту экспедицию.

– Это не обсуждается, – ставит точку в моих радужных мечтах о бокальчике пива Террайн, достает с кармана запечатанную в фольгу сигару и бережно кладет ее на стол. Потом подхватывает стакан с соком, поднимает:

– За знакомство! – Чокаемся и пригубливаем.

Давно я так вкусно не ел. Не скажу, что постоянно сижу на диете, но и не ем в три горла. Для моей кухни многого не надо – овощи, мука, масло, специи. В итоге всегда есть хлеб, первое или второе и тарелочка салатика. Отличная еда! А ученые, видимо, занимаются очень тяжким трудом. Столько мясных, овощных, соленых блюд – на толпу, а не пять человек. Попугаю, кстати, даже хлебушка не накрошили – спокойно разгуливал по кромке стола с интересом наблюдая за едоками. Профессор, с хрустом обгладывая ножку курни, заинтересованно спросил:

– А вы, я вижу, мясное не едите?

– Не люблю.

Хмыкнув, Террайн продолжил:

– Бывали на Черной Звезде?

– Не доводилось.

– Тогда вам будет там очень интересно, – заключил профессор, отложил обглоданную косточку и, порывшись в тарелками с сочными кусочками курни, вытащил следующий.

– Что там интересного? Мертвая планета, вулканы, скачущие показатели электромагнитных полей, чудовищная радиация. Кстати, в НИИ мне так и не сообщили координаты станции, куда вас доставить.

– На орбите Черной Звезды нет станций. Исследовательская лаборатория находиться на планете.

Я поперхнулся соком. На планете! Вот зачем я им понадобился – защитное поле кипера отражает абсолютно все.

– Мы так не договаривались! – чувствую, эти ребята могут меня затащить если не в ад, то в преисподнюю точно!

– Вы так думаете, капитан? – ехидничает Террайн, – мне принести договор?

Я попался. В договоре было упоминание о сложных полетах – за особую плату. Так что хочешь или не хочешь, а везти придется. Чертов Вайсберг!