Чтение онлайн

– И что вы будете делать на планете? Сидеть в корабле и носу за шлюз не высовывать? – подобная перспектива меня еще больше напугала. За полчаса знакомства с учеными уже хочу от них избавиться.

– Почему же сидеть? У нас там прекрасная база и километры исследований.

– Что значит километры исследований? – они что, на бумаге записи делают? Каменный век.

– Лабиринт, – прогудел Орлов.

– Какой такой лабиринт? – чувствую себя неуютно. Как и все загадочное, Черная Звезда меня когда-то очень сильно интересовала. Порывшись в Инфосети, выудил море информации, и если сказать кратко, она значила следующее: радиация, камень, вулканы и все. Ничего интересного.

– Не лабиринт, а Лабиринт, молодой человек, – ну да, намного понятней стало, – километры подземных туннелей.

– А, пещеры, – мне полегчало. Бывал я в разных пещерах на Элегии. Камень сверху, камень снизу, стены в потеках и прохлада. Мне мой корабль больше нравиться – прохлада, и никаких камней под ногами, на стенах, в полу и потолке.

– И как вы их исследовать будете? Или в них можно на кипере летать?

– Ножками исследовать будем, – улыбается Ниа. Прямо расстрел – основную беседу ведет сидящий напротив меня профессор, а Ниа и Орлов своими репликами постреливают с углов стола.

– Не заметил я в вашем оборудовании скафандров высокой защиты от радиации, – а они хохмачи. Вылезти под чудовищное излучение в легких космических скафандрах – это даже не глупость. Это верх идиотизма!

– Под землей нет радиации, – Эрл Террайн хорошо откушал, откинулся на спинку стула и задумчиво стал вертеть в руке сигару.

– Пещеры на глубине в пару тысяч километров что ли? – недоумеваю. Радиация всепроникающа.

– Пещеры в среднем на глубине ста метров под поверхностью. Есть и намного глубже – мы туда еще не добрались. Лабиринт поистине огромен.

– И вы хотите сказать, что на поверхности творится сущий ад, а на глубине сто метров можно бродить без всякой защиты? – хмыкнул я.

– И дышать – там есть воздух. Скафандры в пещерах не нужны.

Меня точно ученые держат за идиота. Рассказывают сказки, а про себя хихикают и насмехаются. Взяв бокал с соком, в задумчивости стал его изучать. К концу хорошего ужина, я бы точно уже допивал третий бокальчик пива, а сока едва осилил на половину. Что бы это значило? Сок хуже идет, или пиво так сделано, что прямо бежит?

– Спасибо за интересную лекцию. Я допускаю, что на Черной Звезде может быть бескрайняя система пещер, но что там есть пригодный для дыхания воздух, нет радиации и высоких температур – не верю. Это просто фантастика какая-то! – закончил пламенную речь и одни махом допил сок. Вкусный ужин!

– Все очень просто, капитан, – Террайн осторожно вскрыл обертку, отрезал кончик сигары, достал из бокового кармана пиджака коробку спичек и тут я очнулся.

– На борту курить нельзя!

– Капитан, включите панели регенераторов в расходы, я подпишу, – профессор чиркнул спичкой и, не спеша, стал раскуривать сигару, – как я уже сказал: все очень просто. На Черной Звезде огромные залежи анаптания.

– Анаптаний! – вскричал я и ужаснулся.

– Анаптаний, анаптаний, анаптаний... – стал наматывать круги по комнате Ворон.

Во что я вляпался?!

Глава 4

На следующие полчаса я просто выпал из реальности. Анаптаний, залежи анаптания... В человеческом галактическом содружестве этот металл стал самым ценным материалом. И свойства тут ни при чем, хотя они просто поразительные: анаптаний абсолютно не восприимчив ко всем видам излучений. Если на обшивку кипера нанести его тонким слоем, корабль станет практическим неуязвим и невидим; нанести на реактор – без всякой системы охлаждения при полной загрузке не будет перегреваться; наконец сделать кухонный нож – никогда не затупится, даже если алмазы резать. Ценность анаптания – невозможность добычи. Те некоторые кусочки, которые исследовались и выставлены в музеях Земли, были добыты с огромными финансовыми затратами и большими потерями техники и людей. И раз на Черной Звезде до сих пор не копается все население Элении – добывать его тоже невозможно. И судя по легкости, с которой меня посвятили в эту тайну, об этих залежах давно известно.

Когда Ниа убрала все со стола, а профессор Террайн предложил испить вкуснейшего и очень дорого кофе сорта "Вкус Богов", я все еще не совсем ориентировался в реальности. В мыслях, в темной и тесной норе, с проклятиями, тяжело дыша, в этот момент я пытался выдрать кусочек анаптания из стенки тоннеля и прикидывал, на какую сумму он потянет. Кусочек сопротивлялся, никак не желая поддаться моим потугам.

– Кофе будете? – добродушно предложил Террайн, пыхтя сигарой. Видя, в каком я состоянии, ученые меня не беспокоили, но чашечку все-таки предложили.

– Буду! – решив, что пару минут передышки делу не повредят, согласился. После пары чашечек горячего напитка, я не заметил вкуса – выдирал, чертыхаясь, злополучный кусок руды. Не зря считают его добычу такой сложной – сопротивляется зараза!

Вернулся в реальность я после призыва ИИ:

– КАПИТАН! – гаркнул воробей так, что я чуть не свалился со стула. Кают-компания поразила своей чистотой и безлюдностью. Сколько время? Похоже, научная экспедиция посапывает в каютах, только я заснул прямо на жестком стуле.

– Спать пора, – сварливо напомнил ИИ.

Зайдя в рубку, достаю из оружейного сейфа гамак, одеяло и подушку. Соорудив ложе (зацепив края гамака за оружейный пульт и специальный крючок у двери), ложусь в постель. Надеюсь, завтра никаких потрясений не будет.

Проснулся я от смутного беспокойства. Кинул взгляд на притухший монитор – часы показывали семь утра. Я вышел из рубки, вспоминая обрывки сна, в котором я и огромный кусок анаптания гонялись друг за другом с переменным успехом, и увидел в кают-компании всю мужскую "половину" экипажа. Несмотря на мое раннее пробуждение, я оказался поздней пташкой. Судя по сигаре, профессор минут на десять пришел раньше меня, референт выглядел немного нервным, а у Орлова, похоже, причин для нервозности и напряжения не было. Ворон разгуливал по столу, с интересом кося глазом. Сигара дымила, Орлов покуривал трубку, референт нервничал. Попугай ходил по столу туда-сюда, крутился, косил глазом, и, казалось, замышлял какую-то пакость. Время тянулось медленно, напряжение в кают-компании росло.

Как гласит вторая по важности заповедь жизни космолетчика: женщина на борту – к неприятностям. За свою карьеру я не мог понять, какая разница между мужчиной и женщиной на корабле? На моей прошлой работе было много женщин-пилотов, которые не хуже меня наматывали круги облако-КС-5. Но среди них не было Ниа Калгари.

Хотя при чем тут Ниа? Виноваты оказались мы – могли и не хлебать "Вкус Богов" в таком количестве, или встать следовало пораньше. Сами вляпались.

Напряжение росло. Профессор чересчур активно пыхтел сигарой, референт не выдержал и начал активно перемещаться по кают-компании. Несколько шагов, поворот, несколько шагов. Так точно протопчет лазейку на палубу ниже. Орлов, как ни в чем не бывало, попыхивая трубкой, раскрыл небольшой томик и погрузился в чтение. Или нервы крепкие, или он встал раньше всех, или выпил меньше. Взгляд попугая становился все ехидней.

Наконец пернатый паршивец не сдержался и с криком стал носиться по комнате:

– Поссать! Поссать! Поссать!

Я, сквозь смех и слезы (напряжение меня естественно не отпустило), стал наблюдать за реакцией других братьев по несчастью. Профессор выдержал удар стоически: не поперхнулся сигарой, лишь нахмурился сильней. Референт сначала побледнел, потом покраснел, наконец, не выдержав, рванул по коридору к шлюзу и активно забарабанил в дверь душевой. Орлов, поверх книги, кинул укоризненный взгляд на попугая.