Чтение онлайн

— Я ненавижу дайнов.

Иэнель сказала это спокойно, даже немного с вызовом, но взгляда от рощи за окном не отвела. Проще рассказывать, когда не видишь его глаз.

Мгновение в комнате стояла тишина. Дайн весело фыркнул.

— Отличное начало, продолжай!

— Ненавижу потому, что они отняли у меня почти всё.

— Имеешь в виду резню Праздника Памяти? — мрачно спросил он, намешивая на палитре цвет ее волос.

— Да. У меня погибли все, кроме отца. В тот день он уезжал на турнир в Дардед, а так как день был праздничный, дома собрались многие родственники. Мы с мамой были в танцевальном классе, когда ворвались… они.

— Не продолжай, я знаю, что тогда было, — глухо сказал он.

— Нет, мне надо… — Иэнель вздохнула, — Веришь, ты первый за эти пятнадцать вёсен кому я это рассказываю. И главная ирония состоит в том, что рассказываю я это именно дайну.

Она стрельнула на него взглядом. Урмэд грустно улыбнулся, но спокойно продолжил свое занятие.

— Знаешь, иногда кажется, что мне всё это приснилось. Вот я сейчас выйду из этой комнаты, разобью шарик портала и попаду домой. Туда где была мама, бабушка, дом….

В тот день мы готовились к балу, и учитель показывал новые движения. Я в первый раз должна была танцевать с партнёром. Говорили, что отец нашел мне подходящую партию, я никогда не видела его, но почему-то ужасно волновалась. Старшие фрейлины с завистью говорили, что он красив и отлично образован, — Иэнель печально улыбнулась, невидяще смотря на кроны деревьев, — Наш зал был наполнен солнцем и свежим весенним воздухом. Окна были открыты и шторы легко трогал ветер.

Вероятно, нас предали. Они вошли через портал, а ведь все знают, что дайны не могут их изготавливать. Много, наверное, около сотни. Или от страха мне так показалось? У них был золотой порошок, нейтрализующий нашу магию. Десяток набросился на нас, а остальные рассыпались по замку. Учитель защищал нас до последнего и нам удалось добежать до двери. Вокруг была такая неразбериха, что мы просто не понимали, что делать. В коридоре было еще хуже. Слуги, стража, гости — все метались в ужасе ничего не соображая, буквально натыкаясь на мечи дайнов. Не знаю, как маме это удалось, но кажется в ее руках было оружие и она, защищая меня, отбивалась от налётчиков. А потом всё вспыхнуло. Разом, словно огонь вылили из огромной чаши, и он хлынул вниз…

— Шаманы дайнов. Почти единственное что они умеют — это управлять огнем.

Иэнель кивнула.

— Помню лестницы, горящие гобелены, потрескавшиеся от жара камни под ногами, горящие перила, а внизу просто пекло… Мы почти пробились к выходу, но в холле творился кошмар. Дайны, словно заговоренные, не боялись огня. Наши воины, стражники пытались пробиться на верх, чтобы спасти нас, но гибли в пламени и под клинками.

Помню одного — на нем уже пузырилась кожа, а он всё отбивался… — Иэнель сглотнула, — Иногда мне всё это снится… В конце лестницы на нас напал огромный дайн весь в колючих доспехах, словно чудовищный ёж.

Силы были неравны, однако нам повезло — на него рухнула горящая балка. Казалось бы, всё — спасены, но эта тварь метнула меч, пригвоздив маму к стене. Рухнула еще одна балка теперь между нами. Мама кричала что бы я уходила, спасалась сама.

Я стояла перед стеной огня, видя, как она умирает и ничего, совершенно ничего не могла сделать.

Задыхаясь в дыму, пыталась забиться под лестницу, но меня выволокли за волосы, потащили, по горящему полу. От ужаса совсем потерялась и просто визжала во всё горло, сорвала голос.

А потом всё резко кончилось. Наверное, потеряла сознание. Очнулась уже на белых простынях в спокойной обстановке, рядом сидел отец.

Иэнель посмотрела на Урмэда. Глаза ее были абсолютно сухими, но воспаленными. Словно она действительно только что выскочила из дыма пожара.

Он застыл, и казалось тоже, полностью ушел в себя. Пальцы, держащие кисть, побелели и было не понятно, как он ее еще не сломал.

— Твой отец, потрясающий айн, всегда появляется именно в том месте где его больше всего ждут, — задумчиво обронил он.

— Знаешь почему я тебе всё это рассказала?

— Видимо, чтобы посмотреть на мою реакцию. И как?

— Честно, не знаю… — Иэнель пристально посмотрела на него, — Мне трудно судить, потому что ты ведешь себя нестандартно. Показалось, что ты сопереживаешь, но это ненормально для дайна. Меня это путает. Теперь жду твоей исповеди.

Урмэд промолчал. Деловито повозил по палитре кистью, сделал пару мазков на холсте.

— Вот, смотри, скоро будет готово — отошел от работы, освобождая для нее место.

Иэнель иронично подняла бровь, показывая, что заметила, как он ловко сошел с темы.

На портрете были полностью прописаны лицо, волосы и руки. Мастерски, надо сказать. Особенно ей нравились глаза, словно она смотрела на саму себя в зеркало.

Урмэд заметил ее восхищенный взгляд

— Мне в следующий раз прийти в том дорожном платье?

— Если хочешь. Буду только рад, — улыбнулся он.

Дайн опять уселся на подоконник напротив неё и раскурил трубку. Вечер был сиренев и тих. Дымные ароматные кольца плыли по комнате, сизыми призраками таяли под потолком, путались в листве за окном.

— Почти все, кто принимал участие в налёте уже мертвы. Даже шаманы. Это первое, что я сделал, когда записался в сварму. Каждый погибший отмщен. Осталась небольшая кучка организаторов, тех, кто лично не принимал участие и еще десяток ублюдков, кто там был. Но эти птички слишком высоко летают, пока что я не смог добраться до них, — глухо произнес он, и Иэнель замерла, поняв, что это начало его рассказа.

Он помнил почти всех. Но особенно хорошо первых четверых.

Искал их целенаправленно. Для этого переходил из сатра* в сатр, из города в город, менял род занятий, жильё и даже «жён». Тем более, так проще ассимилироваться и подтянуть язык.

На первой своей работе — чистильщика стойл в небольшом доходном доме, он вообще претворялся немым. Боялся, что его акцент раскроют и он провалит дело.

Еще был удивлен, что доходные дома вообще имели место быть у дайнов. Но потом, ему еще многому пришлось удивляться и пересматривать свои взгляды и представления о жизни серых.

Устроиться в речной порт грузчиком особого труда не составило. Днем вкалывал, а ночью слонялся по злачным местам. Позже стал участвовать в кулачных боях. И лишние деньги не мешали, и тренировка, а потом можно было бы сдать экзамен в регулярное войско дайнов — св а рму.

В о ины у дайнов назывались д а ггеры. И почетней ничего не было. Жесткий отбор и внутренняя борьба делали этот род занятий привилегированным. Ходили слухи, что у императора периодически появляются фавориты. Любую должность, даже высшую, можно заработать быстро, не выслуживаясь несколько десятков вёсен, а иметь выдающиеся личные достижения, подсидеть кого-нибудь и вовремя воспользовавшись ситуацией, пробиться на верх.