Чтение онлайн

– Читай. Вслух.

Я широко распахнула веки. Страх ушел, выжженный внезапной, яростной вспышкой ненависти.

Я смотрела в эти небесно-голубые омуты, и не понимала, как я могла любить его? Сразу же видно, он чудовище.

Все эти воспоминания… чувства… они будто не мои.

Эхо любви той, другой Роксаны, еще пульсировало в груди, но теперь оно лишь питало мою злость.

Мне не нужно было смотреть на бумагу, чтобы прочитать. Я знала ответ.

– Госпожа Роксана Беласко, – произнесла я, глядя не на строчки, а прямо в бесстыжие глаза мужа. Голос звучал глухо, но на удивление твердо. – Двадцать два года. Обвинена в колдовстве.

Я сделала паузу, набирая в легкие затхлый воздух, и закончила, с мстительным наслаждением бросая ему в лицо правду о его низости:

– Ложно отбракована сразу после первой брачной ночи по причинам номер пять и семь.

– Ложно? – хмыкнул он. – Наша постель ещё не остыла, а у тебя уже случился припадок, и ты пыталась мне навредить, используя магию.

– Зачем мне это? – возмутилась я с такой горячностью, насколько хватило сил. – Какой смысл?

– Молчать, – в глазах Юлиана что-то блеснуло.

Я вдруг поняла.

И удивилась, что не сложила два и два раньше. Я всё больше убеждалась, что я будто бы попала в чужое тело. Догадаться было ведь так просто…

Юлиан обманул бедняжку Роксану, вынудил выйти за него, а потом несправедливо обвинил в колдовстве, чтобы забрать богатое наследство супруги, доставшееся ей от отца.

Это так элементарно, что даже смешно.

– Я сказал подпиши… – Юлиан отпустил мой подбородок и привстал, глядя на меня сверху вниз.

Я тоже выпрямилась на своём стуле, не сводя с него взгляда.

– Нет, – коротко и хлёстко.

– Дрянь, – он прищурил глаза, а затем обратился к женщине позади меня. – Мы были слишком с ней ласковы. Она разбаловалась. Всыпь ей плетей. Только по спине, лицо и остальные части тела не порть.

– Гард! Эмиль! – глухо, но властно крикнула седая надзирательница в сторону двери.

Дверь распахнулась, и в душную каморку ввалились двое мужчин. Огромные, с каменными лицами, в серых безликих одеждах.

Один рывок – и меня вздернули под руки, словно тряпичную куклу. Ноги едва касались пола, пока меня тащили прочь из комнаты. Я увидела, что на полу лежит грязная алая вуаль. Моя?

Как бы там ни было, мужчины безжалостно затоптали её.

Коридор встретил сыростью и запахом плесени.

Я слышала, что Юлиан идёт сзади, весело напевая себе под нос.

Зайка, зайка, где твой дом?

Под осиной? За холмом?

Серый волк идёт по следу, ищет мяса он к обеду.

Раз – прыжок, и два – прыжок,

Съем тебя, мой пирожок...

От этого незатейливого мотива, пропетого бархатным, ласковым голосом, у меня внутри всё сковало льдом.

Юлиан не просто хотел моих денег. Он получал удовольствие от происходящего.

Мои ботинки скребли по каменным плитам, пока мозг, отбросив панику, лихорадочно работал. Я жадно осматривалась, стараясь запомнить каждый поворот, каждую дверь.

Это место... память услужливо подбросила название. Обитель Смирения.

Мрачный приют, где предают забвению имена и тела отбракованных жён.

Магический дар у женщин почти всегда просыпается именно после близости с мужчиной, то есть сразу после свадьбы. Если новоявленная ведьма успевала натворить бед – её голову отсекают, а тело предают огню. Если же не успела, женщина проходит процедуру отбраковки, её судят быстро, а затем ссылают сюда.

Гнить заживо.

Мужчины тоже бывают колдунами, для них есть свои обители. Только их магия проявляется после совершеннолетия.

Интересно, почему Юлиан не подстроил всё так, якобы я убила какую-нибудь служанку? Тогда имущество досталось бы ему без вот этого всего. Меня бы просто уже не было в живых.

Я не помнила точных сумм, но понимала главное – пока нет моей подписи, он не может распоряжаться наследством, которое досталось мне от отца.

Мои деньги, мои земли… Если я подпишу – умру здесь.

Но если упрусь... Если смогу выгадать время? Возможно ли нанять поверенного? Я не могла вспомнить, можно ли найти в этом мире законников, способные вытащить женщину из Обители, если у неё есть золото?

Должен быть выход.

Должен быть хоть какой-то шанс!

Тяжелая дубовая дверь распахнулась с протяжным скрипом, и меня выволокли во двор.

В лицо ударил холодный, кусачий ветер. Осень здесь уже вступила в свои права. Небо над головой было низким, серым, похожим на грязное ватное одеяло, готовое вот-вот прорваться ледяным дождем.

Мы остановились, но я почти не заметила этого.

Всё мое внимание приковала жуткая сцена в центре двора.

Там, привязанная к столбу, билась женщина.

Она кричала громко, срываясь на визг, захлебываясь слезами и мольбами о пощаде.

Свист.

Хлесткий удар.

Новый крик.

Её секла другая женщина – высокая, статная, лицо которой скрывала густая алая вуаль.

Я огляделась и похолодела. Весь двор был заполнен ими. Женщины в длинных белых платьях, и их лица... они были закрыты красными вуалями. Ткань скрывала подбородок, губы и щеки, оставляя открытыми лишь переносицу, часть лба и глаза.

Они стояли молча, не шевелясь, и смотрели на происходящее. В их взглядах не было сочувствия, лишь пустота и смирение. Или страх, загнанный так глубоко, что он стал безразличием.

Свист плети снова разрезал стылый воздух. И я вздрогнула, втягивая носом воздух.

Женщина у столба обмякла, повиснув на веревках. Её спина превратилась в кровавое месиво. Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, но заставила себя смотреть.

Не отворачиваться.

Что-то подсказывало – это далеко не самое худшее, что я могу здесь увидеть.

Юлиан вышел на крыльцо следом за нами. Он остановился прямо рядом со мной, кутаясь в меховой воротник плаща, и посмотрел на меня с тем же холодным любопытством.

Муж склонился, обдав мой висок теплом своего дыхания. Он был так близко, что я могла пересчитать густые ресницы, обрамляющие его жестокие голубые глаза.

– Ты такая красивая... – прошептал Юлиан, и от этого интимного шепота посреди кровавого двора меня замутило. – Я вспоминаю твою фарфоровую кожу и... ммм...

Я видела боковым зрением, как он облизнулся, словно зверь, почуявший запах свежей крови.