Чтение онлайн

В новой хижине было сухо и уютно. Дочка Амара приготовила нам чай. Она уже была достаточно большой, чтобы помогать на кухне, но никто из моих племянниц, как и обещали мои невестки во время моего последнего визита, не был отдан в камалари, Я была очень довольна тем, что хотя бы маленькие дети не повторяли мою судьбу.

Теплый чай после долгой поездки пошел мне на пользу. Как прекрасно сидеть у огня, а я почти забыла, что это такое! Я протянула руки к углям и почувствовала, как тепло расходится по моим пальцам. Мои невестки рассказывали, что здесь происходило в последние годы. Кто в деревне женился, кто умер, сколько у них сейчас поросят и каким был последний урожай. Они рассказали, что в этом году зима наступила рано и что в последнее время даже здесь, на равнине, стало по-настоящему холодно.

Я спросила их, слышали ли они что-нибудь о программе помощи для девочек-камалари.

— Нет, извини, мы об этом ничего не слышали, — отрицательно покачали головами они.

Я рассказала им о том, что прочитала и что я хочу попросить организацию помочь мне посещать школу.

— Но, Урмила, тебе семнадцать лет, ты уже слишком взрослая, чтобы ходить в школу, — сказала Бисрами, моя любимая баузу, которая была такой больной одиннадцать лет назад, когда я была вынуждена покинуть дом.

— Ты можешь выйти замуж и родить детей. Это уже надо делать в твоем возрасте, — упрекнула меня другая невестка.

— Нет, сейчас я точно не буду выходить замуж, и детей я пока не хочу. Я хочу ходить в школу. Я всегда этого хотела! — Я заметила, что они не воспринимают всерьез мое стремление, а думают, что я шучу. Так что мне пришлось быстро сменить тему.

Мы поговорили о детях — какими большими они стали и какая красивая маленькая Замира.

— А почему она блондинка? — спросила я.

— Мы не знаем, — сказала Радха, мать малышки, и пожала плечами.

— Когда светит солнце, у нее распухают глаза так, что она не может их раскрыть, а летом ее кожа становится совершенно красной, — засмеялась моя мать.

— Неужели ничего нельзя сделать для нее?

— Нет, а что ты хочешь? Твой отец поговорил с духами, и они сказали, что ничего сделать нельзя, — удивленно сказала моя невестка.

Я была настроена скептически и решила узнать, что именно не в порядке со здоровьем Замиры и чем я могу ей помочь.

Но сначала мое внимание отвлекло кое-что иное.

Я увидела группу девочек и молодых женщин, которые собрались перед школой, находившейся рядом с новой хижиной моих родителей. К ним присоединялись новые и новые девушки, их становилось все больше. Мне стало любопытно, и я отправилась посмотреть, что там происходит.

— Посмотри, кто это? — услышала я, как спрашивала одна из них, когда я подходила.

— Она — не тхару, она — пахади, — сказала другая. — Только вот что она делает здесь, в Манпуре?

На мне все еще была красная куртка Жестокой Мадам. Однозначно, они приняли меня за девушку из высшей касты. Пахади — это другая каста.

Некоторых девочек я знала и раньше, но, казалось, они не узнали меня. Они недоверчиво посмотрели на меня, когда я спросила их, что они здесь делают.

— Мы встречаемся здесь по поводу праздника Магхи. Но ты — городская, тебе здесь делать нечего.

— Я — тхару, такая же, как вы, и родилась я здесь, в Манпуре, — объяснила я.

— Почему же ты говоришь с нами на непали, а не на языке тхару, а? — укоризненно спросила еще одна девушка.

— Ой, извините, это потому, что я только что вернулась из Катманду, — ответила я, в этот раз уже на наречии тхару.

Но это только усилило их недоверие. Они повернулись спиной ко мне и исчезли в одной из классных комнат. У некоторых из них были с собой тетради и шариковые ручки, другие держали в руках какие-то картонные коробки.

— Можно я пойду с вами? А что вы здесь делаете? — спросила я.

— Если хочешь, ты можешь зайти, нам все равно. Но вряд ли тебя здесь что-нибудь заинтересует, — наконец- то разрешила одна из старших девочек. — Мы готовимся к демонстрации. Сегодня праздник Магхи, и как ты, наверное, знаешь, сегодня состоится продажа камалари. Мы сегодня пройдем маршем до Гадхавы — соседней деревни на перекрестке дорог, чтобы протестовать против обычая продажи камалари. Все мы были камалари, и мы хотим устранить эту систему. Но такой городской девочке, как ты, это определенно будет неинтересно, — язвительно подытожила она.

— Еще как интересно! — воскликнула я, разволновавшись, потому что мне очень хотелось узнать, что они здесь готовят. — Я проработала одиннадцать лет в качестве камалари.

— Ты? — недоверчиво спросила она и посмотрела на меня. — Ты посмотри на себя, не может быть, чтобы ты была камалари.

— Нет, сегодня первый день, как я снова оказалась дома. Я лишь сегодня утром приехала ночным автобусом из Катманду. Можно мне принять участие в вашей демонстрации?

Они все еще скептически смотрели на меня.

— Я все еще не верю, что ты — камалари, но нам все равно, если хочешь — заходи.

— Да клянусь вам! Я родом из Манпура, моя семья живет здесь, возле школы. Одиннадцать лет назад они отослали меня в Катманду в качестве камалари. Пожалуйста, разрешите мне принять участие в демонстрации!

Поскольку я продолжала настаивать, они впустили меня в класс.

Несколько девочек стояли на коленях на полу и писали на картонных плакатах лозунги на непали и английском языке: «Stop the Kamalari system!» — «Остановите систему камалари!»; «Girls want education, not slavery!» — «Девочкам нужно образование, а не рабство!»

— Значит, мне можно прийти на демонстрацию? — снова спросила я.

— Я не знаю, это только для камалари, а ты на самом деле не похожа ни на кого из нас, — ответила девушка.

— Но я же вам говорю, что только что вернулась! Кто у вас руководитель? Дайте мне поговорить с ней, — потребовала я.

— Она сотрудница социальной службы, — помедлив, сказала одна из девушек. — Она скоро придет. Ты можешь спросить у нее, можно ли тебе принять участие в нашем марше.

Социальная работница? Как оказалось, она была из той же организации, которая боролась за то, чтобы девочки- камалари могли посещать школу. Я не могла поверить своему счастью. Я даже не могла мечтать, что найду эту организацию так быстро.

— Но это же здорово! Я слышала об этом! Я прочитала статью в газете о проекте камалари.

И снова девочки искоса скептически посмотрели на меня. Я не ожидала, что люди здесь, в Манпуре, будут видеть во мне не такого же, как они, человека, а чужака. С этим в дальнейшем я столкнулась еще не раз.