Чтение онлайн

Подойдя к ней, я достал из-за пояса мешочек, высыпал камни на специальную ткань и отошёл.

— Тринадцать скелетов? — воскликнул тот, что постарше. — Интересно. Давно нам столько не приносили. В последнее время их как-то мало попадается.

— И три гуля, — пробасил бородатый, включив яркую лампу и надев на глаза какие-то странные очки, а затем оценивающим взглядом прошёлся по Всеславу, словно оценивая его.

Вновь не дождавшись никакой реакции, он едва заметно нахмурился, а его худощавый товарищ включил ещё одну лампу, тоже надел очки, только у него они были в кожаной оправе и с какими-то вытянутыми зеленоватыми линзами.

— Работаем, — сказал второй, тоже покосившись на Всеслава, и, вооружившись пинцетами, старики стали раскладывать камни по свечению.

Отыгрывая роль любопытного подростка, я подошёл ближе и стал следить за их работой. Прогонять меня не спешили, а я анализировал действия оценщиков и пытался разобраться в этом деле, чтобы нас никто не обманул.

— Вот. Это самые тусклые, — сказал бородатый, раскладывая в ряд шесть камней — Явно собрали их со слабаков без оружия. В среднем такие обходятся у нас в сорок пять рублей. Если перемножить, то получится двести семьдесят. Верно?

Его взгляд переместился на меня:

— Что скажешь, школьник? Математику в школе ещё учат? Или как?

— Верно, — ответил я.

— Точно? Может, я что-то перепутал? — ухмыльнулся бородач.

— Сорок на шесть — двести сорок, а пять на шесть — тридцать. Складываем и получаем правильный ответ, — произнёс я, не отводя взгляд с камней. Кто знает, может, это он меня так отвлечь хочет, чтобы обмануть?

Хмыкнув, бородач достал из-под стола ведомость, внёс в неё данные, а худощавый тем временем разложил под шестёркой ещё пять и произнёс:

— Теперь эти. Цвет у них гораздо сочнее. Вот, парень, смотри на таблицу. Что думаешь?

— Мне кажется, что светятся на восемьдесят, — оценил свечение я.

— Мне тоже так кажется, но всё нужно проверить отдельным прибором, — ответил худощавый, по очереди проведя над камнями каким-то амулетом, и подтвердил мои слова.

— Ещё четыреста, — прокомментировал бородач, выкладывая снизу ещё четыре ярких камня, которые, как я помнил, были у лучников и двух бодрых мечников-скелетов.

— Самые лучшие, — прокомментировал худощавый, оглядывая их и вновь начиная изучать камни с помощью амулета.

— Бывают и ярче— заметил бородатый — Изумрудные. Те аж горят! А эти неплохи, но сняты, скорее всего, с лучников. По сто пятьдесят уйдут.

Я бросил взгляд на таблицу. Нашёл нужные параметры свечения и мысленно согласился.

«Что ж, пока меня никто обманывать не спешит. Хорошо. Если так будет продолжаться и дальше, то сюда и будем приносить всё собранное в проклятых землях», — подумал я.

Худощавый покосился на стену, на меня, на замершего Всеслава и тоже согласился:

— Записывай: четыре по сто пятьдесят.

Напоследок старики оставили сердца гулей, в центре которых находились более гладкие камни овальной формы, и бородатый расстроенно произнёс:

— Молодняк. Недавно только поднялись.

— Молодняк, говоришь? — переспросил худощавый и добавил: — Это кто же из наших недавно умер и не вернулся? Не слышал я, чтобы кто-то пропадал. Или это вояки? Или дружинники боярские? Кто что знает?

— Это из пришлых вроде, — вдруг сказал один из охранников. — Из Ольшанска. Помните, их ещё здорово мясные туши побили. Вроде как несколько несунов они потеряли.

Взгляд бородатого переместился на Всеслава:

— Вы забрали из проклятушки ещё что-то помимо их сердец?

«Проклятушки? Это они так проклятые земли называют? Нужно будет взять на вооружение», — подумал я и, подавая отцу Феди условный сигнал, произнёс:

— Вроде там были какие-то жетоны? — уточнил я, и на мгновение замерший Всеслав поднялся, достал из кармана три металлические пластины и положил их на стойку.

Старики переглянулись, Всеслав вернулся на своё место, а худощавый произнёс:

— Наше заведение относится к ассоциации истребителей нежити, мы добровольно возложили на себя обязанности по поиску и передаче родственникам идентификационных жетонов ходоков, чтобы им было что похоронить и почтить память близких. Стоимость одной пластины — пятьдесят рублей.

Я покосился на Всеслава и уточнил:

— А если мы передадим вам жетоны просто так? Потому что так правильно?

Старики снова переглянулись, и лицо бородатого смягчилось:

— Тогда мы пригласим вас в ассоциацию.

Я вновь покосился в сторону Всеслава, словно всё зависело от него, и покачал головой:

— Это преждевременно.

— Хорошо, — не стал настаивать худощавый, а посерьёзневший бородач продолжил заполнять ведомость и произнёс:

— Камни с гулей у вас пусть и мелкие, но хорошего качества, с ровным свечением — запишем по сто шестьдесят. Итого шестьсот сорок.

Отказываться я не стал. Предлагают — бери.

Записав последнюю позицию, бородач снял очки, достал калькулятор и сделал подсчёты:

— Тысяча девятьсот десять рублей. Проверьте и распишитесь.

В этот раз Всеслав всё понял правильно, подошёл и поставил подпись, а худощавый профессиональноотсчитав нужную сумму, положил её на прилавок.

— Спасибо. Всего доброго, — сказал отец Феди и, не пересчитывая деньги, положил их в карман, а затем, развернувшись, вышел из помещения.

— До свидания, — попрощался и я. — Уверен, что мы ещё вернёмся.

Добравшись до автомобиля, мы отправились кружиться по городу, сбрасывая возможную слежку, и только убедившись, что хвоста нет, я облегчённо выдохнул.

«Прошло на удивление спокойно. Даже Всеслав не сильно тупил», — подумал я и стал подсчитывать барыши.

«А ходить только за некротическими камнями действительно куда выгоднее и проще, чем и за металлом тоже. На первых сделал почти две тысячи, а на оружии и доспехах всего восемьсот с мелочью рублей, хотя времени, сил и нервов потратил на него гораздо больше».

Размышляя над тем, что подумали о нас старики в скупке и удалось ли Всеславу произвести впечатления сурового мужика, мы выехали на улицу с нашим домом, неподалёку от которого я заметил несколько групп подростков, с недовольством провожающих наш автомобиль. Особо выделялась последняя. Там я заметил вчерашнего буйного, под глазами которого расплылись два синяка и который показывал мне неприличные жесты.