Чтение онлайн

— Девушка, вы очень плохо его знаете, раз можете называть его жестоким. Большинство женщин называют его ужасным.

Ровена покраснела.

— Я вообще не претендую на то, что знаю его, но все же не настолько сильно боюсь его…

Он снова рассмеялся. Его смех был раскатистым и богатым по тембру. Она резко потянула за щитки, закрывавшие его ноги, чтобы показать ему, что ей это не понравилось.

— Ты что здесь делаешь, женщина? — У Ровены перехватило дыхание при звуке этого голоса, и она обернулась. В дверях, которые она забыла закрыть, полностью заполнив весь проем, с устрашающим видом стоял разъяренный Уоррик. А она только что солгала, что не боится его. О причине, вызвавшей его гнев, она не могла догадаться.

— Вы приказали мне прийти сюда, милорд, — осмелилась она напомнить ему, но от этого он еще больше разозлился.

— Нет, я не приказывал и никогда бы этого не сделал. Тебе четко разъяснили твои обязанности, женщина. Если нужно будет еще что-нибудь сделать, я сам тебе об этом скажу. А сейчас отправляйся в мою спальню и жди меня там.

От негодования у нее пылали щеки, но она не осмелилась перечить ему в присутствии его друга. Не пытаясь заговорить ни с кем из мужчин, она вышла из комнаты, но не успела она спуститься до половицы лестницы, как ее догнал Уоррик, грубо схватил ее и прижал к каменной стене. Узкая щель, через которую свет проникал на лестничный пролет, была закрыта его широкой спиной, и поэтому она не могла видеть, насколько он был все еще зол. Однако она поняла это по его голосу.

— Объясни мне, почему я не должен тебя наказать за то, что ты находишься там, где тебе не положено!

— Я думала, что, когда меня прислали сюда, это было еще одним наказанием. А теперь вы говорите, что меня нужно наказать за то, что я поступила так, как мне было приказано. И если вы осмеливаетесь…

Он хорошенько тряхнул ее.

— Тебе не приказывали приходить сюда. И если ты снова повторишь эту ложь, то я, клянусь Богом, не стану приказывать, чтобы тебя побили, — я сам это сделаю!

Ровена проглотила слова, которые она хотела произнести. Этот человек был слишком зол, и ее это начало серьезно пугать.

Она понизила голос и заговорила умиротворяюще:

— Я не знаю, что сказать вам, кроме правды. Мне сказали, что я должна помочь сэру Шелдону во время мытья и то, что это по вашему приказу.

— Кто тебе это сказал?

— Силия.

— Она бы не осмелилась.

— Госпожа Блауэт может рассказать вам, если вы ее спросите, на что способна осмелиться Силия. Все ткачихи слышали, как она отправила меня сюда не только помочь вашему другу, но и ублажить его во всем, что ему захочется. — Она вздрогнула, так как он еще сильнее сжал ее руки. — Если вы не верите моим словам, милорд, спросите других женщин, и они подтвердят мои слова… — Она замолчала, так как у нее в голове мелькнула мысль, от которой заныло в желудке. — Если Силия не приказала им солгать. Госпожа Блауэт говорит, что они все ей подчиняются и…

— Он к тебе прикасался?

Она заморгала глазами, когда он сменил тему разговора, которая невольно вызвала заполнившее всю ее чувство горечи.

— Нет. Но если и да, то разве это имеет какое-нибудь значение? Слуга не может возражать в таких делах. Вы сами мне так сказали.

— Ты не можешь возражать против того, что я с тобою делаю, женщина, но больше никто не может тебя трогать.

И как доказательство этому он взял в руку ее толстую косу, чтобы она не смогла пошевелить головой, и прижался губами к ее губам. Поцелуй был сердитым, наказывающим и требовательным одновременно. Ей это не понравилось, и еще меньше ей понравилось, что у нее появилось жжение внизу живота, свидетельствовавшее о том, что она готова к дальнейшему.

Но у него не было намерения обладать ею здесь на лестнице. Он оторвал от нее свои губы, но продолжал крепко прижимать ее к себе. Затем еще крепче ухватил ее за косу и требовательным голосом спросил:

— А если бы он попросил, ты бы удовлетворила его просьбу?

У нее даже не было мысли привести его в ярость своей ложью.

— Нет, я бы отказала ему, а если бы это не помогло, то стала бы отбиваться от него. — Она почувствовала, что его тело стало менее напряженным, а пальцы, сжимавшие ее волосы, ослабли. Но следующими словами она опять разозлила его. — Но без средств защиты, которые мне не разрешено иметь, это вряд ли поможет.

— И не будет разрешено, — прорычал он, снова распаляясь.

В этот раз она не обратила внимания на его гнев, так как очень сильно разозлилась сама.

— Тогда что может удержать любого мужчину от того, чтобы не изнасиловать меня? Вы же меня одели как служанку, а на служанок всегда смотрят как на законную добычу. Даже ваши воины без колебаний… — Она замолчала, когда увидела, что он усмехнулся.

— То, что я проявляю к тебе интерес, было замечено и понято. Здесь ни один человек не осмелится дотронуться до тебя. Нет, женщина, никто, кроме меня, не сможет взять тебя к себе в постель.

Она стукнула по руке, которой он хотел потрепать ее по щеке.

— Я это ненавижу так же, как ненавижу вас!

Ее заявление вызвало у него только смех, который разъярил ее так, что она отпрыгнула в сторону и опрометью бросилась вниз по лестнице. Он не стал задерживать ее, но мысль о том, что он мог бы это сделать, если бы захотел, только усилила ее ярость.

Он был властен над ее телом, ее чувствами и контролировал все, что она делала. Она даже не могла рассердиться без его позволения, ибо он очень хорошо знал, как подавить ее ярость при помощи страха. Она не могла больше терпеть такое безоговорочное подчинение ему.

Она смирялась с ним, так как считала, что это было ее платой за то, что с ним было сделано, но за это ее уже наказали более чем достаточно, и ее ожидало еще более худшее наказание — у нее должны были отнять ребенка. Она сама заслужила такое к себе отношение, смиренно согласившись со своей участью. Если предложение Милдред хоть немного изменит ее положение и даст ей хотя бы небольшую возможность воздействовать на этого невыносимого человека, то стоит попробовать.

Раньше Уоррик и не замечал, как много из его вассалов смотрели на Ровену так же, как и он. Едва она вошла в зал, почти все взоры устремились на нее. Ему это совсем не понравилось. Не понравилось настолько, что он потребовал полного внимания к своей особе, желая показать всем, что он недоволен.

Вассалы хорошо его знали. Они сразу поняли, что вызвало недовольство хозяина. Но как ни смешно, он был теперь еще более раздосадован тем, что они перестали смотреть на девушку. В его поведении угадывалась ревность, а это было по меньшей мере глупо. Бог свидетель, она была всего лишь его пленницей. Однако то, что он сейчас почувствовал, не отличалось от того, что он ощутил, когда застал ее с Шелдоном, — нет, тогда это чувство было еще сильнее. Когда он увидел ее, стоящей на коленях у его ног, Уоррика охватила неописуемая ярость.

— Тебе не нравится форма твоей пивной кружки? — спросил Шелдон, садясь рядом с Уорриком за стол.

— Как это? — Уоррик посмотрел на сосуд, который держал в руке, и увидел, как смялся металл под его пальцами.

Он со злостью отбросил кружку и потребовал другую. Паж быстро принес ее, а заодно и кувшин эля. Это следовало сделать Ровене, и она должна уже была бы быть здесь. Какого дьявола она задерживается на кухне? И в этот момент она появилась с большим блюдом еды, и он сделал над собой огромное усилие, чтобы выражение его лица не выдало чувств, бушевавших в нем.