Чтение онлайн

— В восемь. Я дам вам адрес.

Он кивнул в ответ, развернулся и вышел, оставив ее сидеть в полной тишине с одним-единственным вопросом в голове: «И что, черт возьми, я только что наделала?»

Ровно в восемь его черный седан остановился у ее дома. Лариса вышла из подъезда, и он на мгновение задержал на ней взгляд. Она была не в строгом костюме, а в темном, облегающем платье, накинув поверх элегантное пальто. Волосы были распущены по плечам, смягчая ее обычно резкие черты. Она выглядела… потрясающе. И он, к своему удивлению, почувствовал легкую нервозность.

Вечер прошел на удивление… легко. Он заказал столик в небольшом, но уютном итальянском ресторанчике, где не было шумных компаний и назойливых официантов. Первые пятнадцать минут были немного натянутыми. Они говорили о погоде, о предстоящих праздниках, о сложностях выбора подарков сотрудникам. Но потом, после бокала вина, лед начал таять.

Они не говорили о работе. Совсем. Говорили о книгах. Оказалось, они оба ненавидят один и тот же бестселлер про бизнес-коучинг и оба обожают старого, малопопулярного фантаста. Говорили о путешествиях. Глеб, к удивлению Ларисы, оказался фанатом горных походов, а не пятизвездочных отелей. Она же призналась, что втайне мечтает проехать на мотоцикле по пустыне, но боится, что не совладает с рулем.

Они смеялись. Это было самым странным. Глеб Бармин смеялся — не едкой, саркастичной усмешкой, а настоящим, глубинным смехом, когда она рассказала ему историю о том, как София в пять лет пыталась «оптимизировать» процесс поедания супа, смешав все в одну тарелку, чтобы «съесть за один раз». А он, в ответ, рассказал, как Артем в том же возрасте пытался «автоматизировать» полив цветов, подключив к лейке всевозможные провода и приводя в ужас домработницу.

Лариса смотрела на него и видела другого человека. Не «Узурпатора», а умного, интересного мужчину с чувством юмора и неожиданно глубоким взглядом на жизнь. Он слушал ее внимательно, не перебивая, и задавал вопросы, которые показывали, что ему действительно интересно.

Он, в свою очередь, видел не «Грымзу», а красивую, остроумную женщину с блестящим умом и… уставшими, но добрыми глазами. Он ловил себя на том, что хочет продлить этот вечер, хочет услышать еще одну ее историю, еще одно ее мнение.

Когда подали десерт — тирамису, который они, к своему обоюдному удивлению, оба обожали, — наступила уютная тишина, полная понимания, а не неловкости.

— Знаете, Лариса, — начал он, откладывая ложку. — Я…

Но он запнулся. Слова, которые вертелись у него на языке — «Я сегодня отлично провел время», «Вы не такая, как я думал», «Давайте сделаем это снова» — казались слишком рискованными. Слишком личными. Они могли разрушить этот хрупкий, только что возникший между ними мост.

— Да? — она подняла на него глаза, и в них отразился мягкий свет свечи.

— Я рад, что вы согласились прийти, — сказал он вместо того, что хотел. — Это был… очень приятный вечер.

— Да, — она улыбнулась, и это была не ее обычная язвительная или холодная улыбка, а самая что ни на есть настоящая. — Я тоже.

Он оплатил счет (она не спорила, понимая, что это часть его «знака благодарности»), и они вышли на прохладную зимнюю улицу. Его машина ждала неподалеку. Короткая поездка до ее дома прошла в той же комфортной тишине. Он не включал музыку. Они просто смотрели на огни города.

Он остановился у ее подъезда и вышел, чтобы открыть ей дверь. Она вышла, поправила пальто.

— Ну что ж… спасибо, Глеб Викторович, — сказала она, глядя на него. — Это и правда было неожиданно приятно.

— Глеб, — поправил он тихо. — В нерабочее время, я думаю, мы можем позволить себе быть на «ты» только официально.

Она кивнула, и уголки ее губ дрогнули.

— Тогда спасибо, Глеб.

Он смотрел на нее, и в груди у него что-то сжималось. Уличный фонарь освещал ее лицо, делая его моложе и беззащитнее. Он видел ее взгляд — открытый, без привычной защиты. И он хотел сказать что-то. Что-то важное. Что этот вечер был для него не просто благодарностью. Что он увидел в ней что-то, что заставляет его сердце биться чаще. Что он хочет… он не знал, чего он хочет. Но он хотел чего-то большего.

— Лариса… — он начал, и его голос звучал хрипло. — Я…

Она смотрела на него, затаив дыхание, и в ее глазах читалось не ожидание, а скорее… тихое понимание. И может быть даже надежда.

Но он увидел тень сомнения. Вспомнил офис, их роли, миллион причин, почему это плохая идея. Вспомнил, как она плакала в комнате для ксерокса — уязвимая, беззащитная. И он испугался. Испугался спугнуть это. Испугался все испортить.

— Я… желаю вам хорошего вечера, — выдохнул он вместо того, что хотел сказать. — И передавайте привет Софии.

Он увидел, как в ее глазах мелькнула тень… разочарования? Или ему показалось? Она снова улыбнулась, но теперь это была более сдержанная, вежливая улыбка.

— И вам всего хорошего. До понедельника.

Она повернулась и пошла к подъезду. Он смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась за ней. Затем сел в машину, уперся лбом в руль и тихо выругался.

«Идиот. Ты идиот, Бармин. У тебя был шанс, и ты его упустил» .

А Лариса, поднимаясь на лифте, прислонилась к его стенке и закрыла глаза. Вечер был волшебным. Он был другим. И этот взгляд у подъезда… этот несказанный момент… Он что-то чувствовал. И она чувствовала. Но он отступил. И она была почти рада этому. Потому что иначе пришлось бы что-то решать. А она не была готова. Они не были готовы.

Она вышла из лифта, открыла дверь в квартиру. Из своей комнаты донеслись звуки игры и смех — София что-то с азартом обсуждала с Артемом по видеочату. Лариса улыбнулась. Мир был сложным, запутанным и полным неожиданностей. Но некоторые из них, как этот вечер, были приятными.

Она повесила пальто и поймала себя на том, что все еще чувствует на руке легкое, едва уловимое прикосновение его пальцев, когда он помогал ей выйти из машины. И это чувство было теплым и тревожным одновременно. Как обещание чего-то нового. Или как предупреждение о надвигающейся буре.

Друзья, вот мы и стали свидетелями того самого долгожданного не-свидания, которое могло перевернуть всё.

А как вы думаете, почему он действительно не сказал того, что хотел? И что было бы, если бы он все-таки сказал?

Пишите ваши мысли и теории в комментариях! Очень интересно узнать, что вы чувствовали в этой сцене и как, по-вашему, должны развиваться события дальше

Понедельник ворвался в «Альфа-Консалтинг» с духом мстительной ярости, словно пытаясь наверстать упущенное за почти мирные выходные. Кондиционер, едва оправившийся от прошлого срыва, снова гнал то ледяную стужу, то тропическую духоту, сводя с ума бухгалтерию, где Маргарита Васильевна уже доставала валерьянку. Петров из ИТ, воодушевленный тихим воскресеньем, успел написать половину программы для автоматического отправления праздничных открыток и половину — для взлома школьного чата (в благородных целях, как он уверял), но благополучно завис, пытаясь совместить их в один код.