Чтение онлайн

– Тетя Лила, у тебя все та же несносная привычка менять все, что тебе не нравится.

– Ладно, но тогда не удивляйся, что не каждый будет встречать тебя с распростертыми объятиями.

– У него все в порядке? – спросила Клэр, и прерывающийся голос выдал ее волнение.

– Не могу поверить, что ты интересуешься этим человеком.

– И все же.

– Да. Во всяком случае, было все в порядке, когда я его видела в последний раз.

– Давно?

– В субботу утром. Он привозил салат на рынок.

– Он женился?

– Конечно, нет, кому он нужен.

– Но он…

– Помолвлен? Тоже нет. И не встречается ни с кем. Крутился около месяца с одной рыжей дурехой из Амарильо. Бог с тобой, Клэр, только не говори мне, что у тебя осталось какое-то чувство к нему. После того, что он с тобой сделал!

– У меня даже нет желания видеть его, к твоему сведению.

– Как единственный врач в городе, ты должна будешь видеть его, если он заболеет.

– Конечно, я буду лечить его, как и любого другого. Но я никогда не подпущу Дугана близко и ни за что не дам ему пробраться к моему сердцу.

– Ну-ну, поглядим, – пробормотала Лила. – Может, действительно все это глупая затея.

Клэр подошла к окну, подняла жалюзи и посмотрела на город. Здесь она родилась, выросла – единственная дочь Бена и Элис Линвудов. Ее родители были преподавателями школы, в которой учились ребята из трех ближайших городков.

Тут мало что изменилось. С детства привычная вывеска кафе Имоджен Паркер «Отличная еда». По чванливой походке и блестящей лысине Клэр узнала Орвила Гаррисона. Годы выбелили несколько прядей в его волосах, добавили жирку. Мощный живот нависал над туго затянутым ремнем. Рядом шел Мозес Келлер, хозяин автомагазина и ремонтной мастерской. Клэр удивилась, если бы Мозес научился жить своим умом, а не крутился вокруг Орвила, как глупый щенок.

Дверь кафе распахнулась, и под палящее техасское солнце вышел высокий мужчина в выцветших голубых джинсах. Он стряхнул песок с соломенной ковбойской шляпы и вытер лоб рукавом рубашки. Солнце блестело на его черных как смоль волосах. Давно не стриженные, они спускались к вороту рубашки, и ветер трепал их.

Дуган. Клэр прижала руку к губам. Казалось, ее пальцы до сих пор помнят, каковы на ощупь эти мягкие черные пряди.

Чтобы сэкономить на парикмахерской, она подстригала его сама. Однажды она уселась сзади, обхватила его талию ногами и принялась орудовать ножницами. А он завел руки за спину и нежно ласкал ее обнаженную грудь. Потом, не дав ей достричь себя, Дуган вырвал ножницы и далеко отшвырнул их…

А приятели Дугана долго подшучивали над его прической.

Клэр знала, что должна отойти от окна, но не могла оторвать взгляда от мужчины, который сказал ей когда-то, что не любит ее.

Дуган поднял согнутую ногу, посмотрел на подметку и соскреб с нее что-то, напоминающее жевательную резинку. Хотя его черные ковбойские сапожки были изрядно запорошены пылью, Клэр узнала их. Те самые, которые он, начистив до блеска, надел на свадьбу в июне – сразу после окончания школы.

Дуган задержался взглядом на белом седане, привезшем Клэр из Амарильо. Затем он неторопливо сошел на асфальт. Президент банка что-то сказал ему, и Дуган остановился. Он поднял голову и встретился глазами с Клэр. Если бы ей запустили в лицо мячом, вряд ли было бы больнее.

Почему она не могла отойти от окна, унять бешеный стук сердца? «Потому что ты, дурочка, столько лет хотела знать, что почувствуешь, когда увидишь его. Теперь знаешь. Любопытство удовлетворено?»

Дуган поднял шляпу и улыбнулся. Ленивая улыбка, ямочки на обветренных щеках когда-то делали Клэр совершенно безвольной. Однажды в холодный декабрьский день он заманил ее такой улыбкой из кухни в спальню. И мясо так пригорело, что даже пес Лентяй не стал его есть. Три следующих вечера они питались только консервированной фасолью. Но Дуган лишь лукаво подмигивал и отправлял кусочки хлеба в рот с таким заговорщицким видом, что Клэр так и хотелось броситься к нему в объятия.

«К чему эта улыбка сейчас? – подумала она. – Почему не двенадцать лет назад, когда я была готова отдать душу за эти его ямочки на щеках?»

Клэр отпрянула от окна и увидела, что Лила смотрит на нее с жалостью и неодобрением.

– Прекрати, – сказала она тетке.

– Прекратить – что?

– Смотреть на меня так, словно у меня нет ни капли разума.

– Я этого не говорила, но…

– Еще раз повторяю тебе, – прервала ее Клэр, – я скорее провалюсь в преисподнюю, чем позволю ему приблизиться ко мне и снова причинить мне боль.

Когда-то в детстве самым любимым лакомством для Дугана был лимонный пирог с меренгами в кафе Имоджен Паркер. Он вспомнил об этом сейчас, когда увидел Клэр. И вдруг отчетливо почувствовал жасминовый запах ее нежной кожи, ощутил прохладную свежесть чистого атласа, увидел легкую краску смущения.

Когда он впервые зашел к ней в ванную, Клэр скрылась в воде по самую шею. Настойчивыми ласковыми поцелуями он уговорил ее показаться, и она медленно поднялась из воды. Радужные пузырьки стекали с острых кончиков ее грудей и собирались в ложбинку в низу живота. Она смотрела слегка прищуренными глазами, а он торопливо сбрасывал одежду, чтобы оказаться рядом с ней. Потом они смеялись, собирая полотенцами мыльную воду, которую разбрызгали повсюду.

Но это видение оттеснило другое. Потерянное, вопрошающее выражение глаз Клэр, когда он почти насильно втолкнул ее в автобус и едва коснулся губами ее щеки.

Клэр отшатнулась, как от огня, увидев его. «А чего ты ждал, старик, после того, что ты сделал? – спросил он себя. – Что она бросится тебе на шею?»

Дуган попрощался с Орвилом и Мозесом и пересек улицу, чтобы забрать свой новый пикап из гаража механика. Он подумал о Руби, старом грузовичке, который до сих пор стоит за новой конюшней. Со старичка слезла оранжево-красная краска, его железный остов поржавел. Но Дуган не мог расстаться с ним. Даже сейчас он забирался в него, закрывал глаза и вспоминал те времена, когда Клэр была рядом. Их первое свидание, первую близость. Они лежали тогда на шерстяном одеяле позади Руби у водопада на пастбище Джозефа Виткобса.

Иногда ему казалось, что воздух доносит чудный цветочный запах, который принадлежал только ей, Клэр.

Сейчас сорняки пробились сквозь проржавевшие дыры в кузове грузовичка, и кролики роют под ним норы. «Что за насмешка! – подумал Дуган. – Кролики, вот все, что осталось у меня».

Если бы удалось уговорить Клэр увидеться с ним! Возможно, он сумел бы объяснить, почему заставил ее уехать. Но пока больничный совет не выберет врача, это вряд ли возможно.

Мысленно проклиная себя, он заплатил механику Мозеса, сменившему масло в автомобиле, и завел мотор. В зеркальце заднего вида он заметил Клэр с тетушкой, неторопливо идущих по улице по направлению к кафе Имоджен. Если бы он не поторопился с обедом, то сидел бы сейчас в угловой кабинке и наблюдал, как она входит в кафе.

Зеленая ткань юбки плотно облегала бедра Клэр. И желание погладить их снова охватило его с такой силой, что он чуть было не дал задний ход. Ему хотелось промчаться вниз по Мэйн-стрит, схватить Клэр, затащить в кабину. И не отпускать, пока она не выслушает его.

Клэр не станет слушать. Да она скорее плюнет ему в лицо, чем позволит объяснить то отчаянное решение.

Ладно, что сделано, то сделано. Все равно он не в силах изменить прошлое. Если Клэр захочет выслушать его, он будет счастлив. Если нет – так тому и быть.